Книга Развод. Из Норвегии с любовью, страница 25 – Николь До

— Да, — киваю я. — Друг из России.

Закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной. И понимаю, что теперь всё будет только ещё сложнее.

Я сижу на кухне после ухода Кирилла и смотрю в стену.

Снег за окном всё идёт. Крупный, липкий. Он залепляет стёкла, превращает мир за окном в белую кашу, в которой ничего не разобрать. Практически так же, как и в моей голове, где всё спуталось.

Дом молчит. Только холодильник гудит, да часы тикают на стене. Тик-так, тик-так. Отсчитывают время до того момента, когда всё рухнет окончательно.

Эспен на работе. Девочки в школе. А я сижу и думаю о том, что фру Ларсен уже наверняка набрала свекровь. Или ещё хуже, что она написала самому Эспену. Я почти вижу это сообщение:«Твоя жена снова принимала гостей. Того самого русского. Они обнимались на пороге. Я видела своими глазами. Тебе стоит задуматься, Эспен».

Я представляю его лицо, когда он прочитает. Как сожмётся его челюсть. Сильно. Так, что побелеют скулы. Как он медленно уберёт телефон в карман и ничего не скажет. Не спросит меня. Не устроит сцену. Не примчится домой с криками: «Что это было?!».

Потому что он никогда ничего не говорит. Только молчит. И копит внутри. Каждую обиду. Каждое невысказанное слово.

А потом он взорвётся. Но опять же не криком. Нет. Он не умеет кричать. Он просто сделает что-то холодное, рациональное и непредсказуемое. То, от чего у меня кровь застынет в жилах.

Мне страшно.

Не от того, что он может сделать мне больно физически. Нет, Эспен не такой. Он ни разу не поднял на меня руку, даже в самых отвратительных ссорах. Хотя наши ссоры вообще по пальцам можно пересчитать.

Я боюсь, что он может сделать больно по-другому. Он может забрать девочек. Он обеспечивает нас всех, а я не смогу заботиться о них. У меня нет работы, мне придётся заново учиться, заново осваиваться. В этом холодном норвежском мире.

Я останусь одна. Без них. Без воздуха. Без смысла.

Закрываю глаза. Пытаюсь успокоить дыхание. Вдох-выдох. Но это не помогает.

В голову лезет безумная, страшная мысль. И в то же время такая простая, что я удивляюсь, почему не подумала о ней раньше.

Зимние каникулы.

В Норвегии дети учатся до середины декабря. Потом наступают долгожданные рождественские каникулы. Две недели. Иногда почти три. Девочки в этом время будут дома. Эспен будет на работе. У него всегда много дел перед Рождеством: отчёты, проекты, конференции, эти дурацкие корпоративы.

Он будет занят с утра до вечера.

А я... я могу уехать.

Забрать девочек и полететь в Москву. Сказать, что мы едем к бабушке на праздники. Он не сможет отказать. Наши дети ведь имеют право видеть мою маму. Он сам говорил, что важно знать корни. Что девочки должны говорить по-русски, помнить, откуда их мама.

А в Москве... в Москве у меня есть квартира. Маленькая двушка в спальном районе, которую мама оставила мне после того, как переехала к тёте в Подмосковье. Она обычно сдаёт её, но сейчас там пусто. Недавно съехали квартиранты, она мне сама жаловалась, что нужно искать новых.

Квартирка, конечно, тесная, старая, с ободранными обоями, скрипучими полами, но наша. Моя. Никто не выгонит меня оттуда. Ни свекровь с её намёками, ни холодный Эспен с его молчанием. Ни мама, которая будет рада, что я снова рядом.