Книга Развод. Из Норвегии с любовью, страница 16 – Николь До

А я не сдаюсь.

Не могу сейчас показывать своё истинное состояния. И я не позволяю себе начать оправдываться или пугаться.

Я делаю глубокий вдох. Сжимаю пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Боль помогает держаться.

На лицо натягиваю точно такую же спокойную маску, как и у мужа.

— Это был Кирилл, — выдыхаю я максимально ровно. — Мой однокурсник, мы с ним учились в Москве вместе. Он прилетел на конференцию и просто проводил меня домой.

— В два часа ночи? — бровь свекрови взлетает вверх, как натянутая тетива. Она издаёт неопределённый звук — то ли хмыкает, то ли фыркает. — Как это... по-русски. Очень гостеприимно.

Она поворачивается к Эспену. Я вижу, как её глаза сужаются, как она сканирует его лицо, ищет реакцию.

— Сыночек, дорогой, — её голос сразу же становится мягким. — Ты знал об этом визите?

Эспен молчит.

Стоит, прислонившись к столешнице, и смотрит на неё. Потом медленно переводит взгляд на пакет с булочками, на меня, снова на мать.

И я вижу, как в его глазах гаснет последняя искра тепла.

Он верит матери. Он верит сплетням соседки. И, самое страшное, он теперь думает, что имеет полное право не оправдываться за свою «Ингунн». Потому что я такая же. Потому что мы оба такие. Потому что брак — это сделка, где изменяют все, и нечего устраивать истерики.

Господи, как гадко. Я никогда не думала, что у нас дойдёт до этого. Я верила, что между нами любовь. Та самая сказочная любовь, когда ты готов бросить всё и отправиться за любимым человеком хоть на край света.

— Мама, — говорит Эспен, игнорируя её вопрос. — Будешь кофе?

Какая нелепость!

В этом он весь. Мастер вести диалоги. Если не хочется отвечать на вопрос, то он просто не делает этого. Переводит разговор в нужное ему русло, как искусный штурман, который обходит айсберги. Не спорит. Не доказывает. Просто берёт и переключает тему, будто ничего не случилось.

Вот и сейчас, вместо того чтобы надавить на меня, потребовать объяснений, устроить сцену — он предпочитает просто сделать вид, что ничего не произошло.

Не то, чтобы я против. Я не готова к допросу с пристрастием. Но внутри меня всё клокочет. Потому что я знаю: он купился. Купился на эту дешёвую провокацию. Решил, что я тоже ему изменяю. И теперь может с чистой совестью продолжать свою тираду, что развода он мне не даст.

Мне придётся что-то придумать.

Я не смогу остаться здесь с ним и делать вид, что наша семья не рассыпалась как карточный домик под порывом ветра. Что не было этих разговоров за спиной, этих смешков, этих взглядов. Что не было поцелуя на террасе. Что не было его рук на её талии.

Нет. Я такое не смогу забыть. Даже если очень постараюсь. Даже если он будет стоять на коленях и умолять. Память — штука хитрая. Она записывает всё. И стирает только тогда, когда хочет сделать больнее.

Я медленно опускаюсь на стул.

Краем глаза наблюдаю, как Эспен готовит кофе для мамы. Свекровь садится напротив меня. Устраивается поудобнее, поправляет юбку, кладёт руки на стол. И я чувствую, как она гипнотизирует меня взглядом.

Наверняка ей хочется ещё поговорить о Кирилле. О том, как он выглядит, чем занимается, почему приехал, сколько будет здесь жить. О том, какие у нас с ним были отношения и не возобновились ли они.

Я готовлюсь к допросу. Выпрямляю спину ещё сильнее. Заставляю себя расслабить плечи, хотя они каменные.