Книга Здравствуй, папа-офицер! Цель вернуть семью, страница 20 – Анна Леманн

По дороге домой я молчу, а Мила болтает без умолку.

— Папа, а давай в шалаше сделаем окошко? Из прозрачного пакета! И дверь из веток, связанных верёвкой. А ещё можно повесить колокольчик, чтобы он звенел, когда кто-то входит. И…

— Отличная идея, — киваю я. — Окошко, дверь, колокольчик… всё будет.

Но в голове крутится только одно.

Что, если Таня не очнётся?

Что мне тогда делать?

Не закроется ли Мила?

Не потеряю ли я ее?

Не потеряли ли я себя, если с ними что-то случится?

* * *

Вечером, уложив Милу спать, я выхожу в сад. Сажусь на скамейку, смотрю на звёзды и наконец позволяю себе осознать весь масштаб страха.

Пять лет я не знал о её существовании, — думаю я. — А теперь, когда она рядом, когда я начал чувствовать, что значит быть отцом… я могу потерять и её, и Таню. Одного за другим. Как тогда жить?

Вспоминаю, как Мила сегодня разговаривала с Таней. Так искренне, так по-детски уверенно, что мама её слышит.

Мы с папой очень ждём, когда ты проснёшься… — говорила она.

И в этот момент что-то во мне щёлкает.

Нет.

Я не сдамся.

Что бы ни случилось, я буду рядом с Милой. Буду строить шалаши, кормить уток, читать сказки с неправильными голосами, учить её всему, что знаю. Буду любить её так, чтобы ей хватило на всю жизнь. Даже если Таня не сможет.

Оставлю службу.

Попрошу брата вернуть мне работу в семейном бизнесе.

Все будет хорошо.

Поднимаюсь со скамейки и иду к дому. В окне детской горит ночник. Мила сама попросила его в магазине. Не смог отказать ей.

Я вообще не могу ей отказать никогда.

А что если однажды она попросит, чтобы я сделал так, чтобы Таня пришла в себя? А я не смогу…

Тихо открываю дверь. Мила спит, раскинувшись на кровати, одна рука свисает, вторая обнимает плюшевого зайца. На губах лёгкая улыбка.

Осторожно поправляю одеяло, наклоняюсь и шепчу:

— Обещаю, солнышко. Что бы ни случилось, я буду рядом. Буду заботиться о тебе, защищать, любить. Ты никогда не останешься одна.

Она во сне чуть шевелит губами, будто отвечает: «Я знаю».

Я справлюсь.

Я не один. Рядом — Мила. И надежда. И любовь. Этого достаточно, чтобы идти вперёд!

* * *

Долго лежу с закрытыми глазами, прислушиваясь к дыханию Милы в соседней комнате. После недели, проведённой вместе, я уже научился различать оттенки её сна.

Вот она перевернулась, вот вздохнула чуть глубже, а вот и тихое бормотание — наверное, продолжает во сне кормить уток или строить шалаш.

Поднявшись, я тихо иду к её двери и осторожно приоткрываю.

Мила сидит на кровати, сложив ручки перед собой. Глаза закрыты, губы беззвучно шевелились. В первые секунды боюсь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент.

— Пожалуйста, — шепчет Мила тихим, дрожащим голосом, который даже меня пробирает. — Пусть мама придёт в себя… Пусть она вернётся к нам. И у нас будет настоящая семья. Как у других деток. Пожалуйста, Боженька!

У меня перехватывает дыхание.

Стою прислонившись к дверному косяку, и не могу пошевелиться. В груди что-то сжимает так сильно, что трудно дышать. Её слова ударили в самое сердце.

Мила открывает глаза и тут же замечает меня. На мгновение в её взгляде мелькнуло смущение, но она тут же улыбнулась — той самой улыбкой, что была копией Таниной.

— Папа?

Подхожу к ней и опускаюсь на край кровати, аккуратно притянув малышку к себе.