Книга Любовь, страница 90 – Дино Буццати

Его впускают. Марчелло, сидящий на банкетке в кухне, поднимается, почтительно его приветствует. У него все тот же вид ни на что не годного недотепы; даже уже и не кажется фантастической возможность, что они с Лаидой – просто добрые друзья.

— Ну, мне надо бежать, – говорит Антонио.

— Не хочешь посидеть хоть минутку?

— Увы, меня ждут в другом месте. А ты что планируешь делать?

— Как только пес поест, мы сразу же куда-нибудь сходим. Может, посмотрим какой-нибудь фильм.

Лаида провожает его до лифта.

— Надеюсь, хоть пообедаешь со мной? – спрашивает он.

— Да, конечно, наверное, вместе поедим.

— Почему «наверное»?

— Послушай, ты сегодня будешь у себя в конторе?

— Сегодня воскресенье, если что. Но если тебе нужно…

— Да, хорошо, давай так: я тебе в половине седьмого позвоню в твой кабинет.

Антонио Дориго уходит с неприятным ощущением какой-то нечистоплотности и несправедливости. Теперь Лаида и Марчелло остались наедине. Поболтают о том, о сем, поиграют с Пиччи, невинно посмеются. А что еще им делать, красивой девушке двадцати лет и молодому человеку двадцати пяти? Да, но он искренне верит ей. Если бы не верил, не смог бы это вынести. Эта вера его поддерживает. Конечно, те, кто не понимает кое-каких вещей, просто покатились бы со смеху.

Ровно в половине седьмого она звонит.

— Пожалуйста, не злись, но я не знаю, что делать, он, бедняга, уезжает во Францию на несколько месяцев. Как я могу его бросить? Поезд в половине двенадцатого.

— Я ведь тебе говорил.

— Ой, не начинай опять, ты же знаешь, что у нас ничего плохого не происходит. И, опять же, он уезжает за границу.

Заграница – это хорошо, но ярость и бессилие приковывают к месту, превращая мысли в поток грязи. Он сидит за столом с приятелями – те давно уже махнули рукой на него… И вот накатывает жуткое предчувствие грядущей ночи, ночи в полнейшем одиночестве, с видом на две трещины на потолке. За окном будет шум проезжающих машин, голоса уличных девиц…

А где будут эти двое? Он действительно уедет – или устроится рядом с ней на двуспальной кровати на Виа Скьяссери, и в довесок к дневному сексу случится еще и традиционный ночной?..

Пробило восемь утра, а его веки так и не соединились в прелюдии ко сну. Смурной и порядком ошарашенный, он покидает кровать, облачается в одежду и торопится к своему автомобилю. В этот раз, как только раздался звонок, Лаида открывает дверь без колебаний.

— Что стряслось? – спрашивает она.

— А вот что: я устал от твоих бесконечных унижений. Ты, похоже, не осознаешь…

— Хватит нотаций, сейчас не время. Ты должен быть благодарен мне.

— Благодарен?

— Именно! Вчера вечером я окончательно с ним порвала. Выставила за дверь – и высказала все, что накипело.

— Это о твоем-то близком друге у тебя что-то накипело?

— Какой он мне близкий друг! Такая же свинья, как и остальные! А я, дура, верила, что он порядочный человек.

— Ну что случилось-то? Что произошло?

— После обеда он проводил меня домой, и я позволила ему подняться на минутку, а когда мы вошли, он попытался затащить меня в постель.

— То есть как? Он обнимал тебя, целовал?

— Нет, ему натурально крышу сорвало. Сначала я думала, что это шутка, но, когда он начал распускать руки, я пришла в себя и влепила ему такую пощечину, что он запомнит ее, полагаю, на всю жизнь. А потом выставила за дверь. А ты, вместо того чтобы радоваться, стоишь тут столбом. Неужели ты не понял, будь ты проклят, что я никогда не лгу тебе?..