Книга Любовь, страница 120 – Дино Буццати

— Это еще зачем?

— Ну, например, скажите мне: вы ненавидите ее сейчас, вы презираете ее? Хотите увидеть, как она упадет замертво посреди грязной улицы? Пальцы чешутся удавить мерзавку – верно же?

— Ну, все-таки признайте, Пьера – она вела себя со мной, как распоследняя?

— Шлюха? Это слово у вас на языке? А считаете ли вы себя хоть немного лучше ее?

— Я любил ее, я всегда был с ней откровенен.

— Скажите честно – вы бы женились на ней?

— Что за вопрос! Только подумайте о разнице в нашем возрасте, Пьера. Да и потом, она бы сама отказала мне.

— «Разница в возрасте»! Не смешите меня. Разве вы не были в нее влюблены?

— К сожалению, был…

— Так и что, женились бы на ней?

— Только подумайте, какую жизнь она вела!

— В том-то и дело, мой дорогой друг благородного происхождения! Представитель среднего класса, вот кто вы такой, в этом-то все и дело. Вы недалекий классовичок с головой, полной предрассудков среднего класса, гордящийся репутацией человечка из среднего класса. Как думаете, что значила для Лаиды ваша классовая репутация? И что, по-вашему, вы значили для нее?

— Я любил ее очень искренне.

— Очень искренне? Вы заболели ей, вот и все. Она была нужна вам, как лекарство, и вы делали все, что могли, чтобы заполучить ее. Но все это время вы думали, что от нее вам – одни беды. Правда ведь? Одни беды и несчастья?

— Да, для меня она была несчастьем, – твердо ответил он.

— И это, по-вашему, любовь? Вы когда-нибудь впускали ее в свою жизнь? Может, вы приводили ее домой? Представили ее своей семье?

— Это было бы абсурдно, Пьера.

— Абсурдно? Да, я знаю. Я и сама билась головой об эту чертову стену. У меня был один друг – инженер, замечательный парень, он хотел на мне жениться. Он тоже был из среднего класса, но не из такого, как вы. Когда его мать узнала обо мне, начался сущий конец света. «Если ты женишься на этой бесовке, – сказала она, – ты для меня, считай, погибнешь. Я женщина строгих стандартов». О, как же я люблю эти «строгие стандарты»!

— Он бросил вас, Пьера? – спросил Дориго.

— Нет. Мы по-прежнему видимся время от времени. Но я – шлюха, и я всегда буду шлюхой для него. Вы считаете нас представителями другой расы, вы, мелкие буржуа – даже когда мы вам нужны, даже когда вы приползаете к нашим ногам. И это вы зовете любовью, не так ли? Общественное положение, уважение масс, достоинство, престиж семьи – это все приятные вещи, но кто сделал нас такими, какие мы есть? К черту ваше достоинство!

— Но есть миллионы девушек, устраивающихся на честную работу…

— О, этих слов я от вас ждала. Ждала все эти полчаса. Всегда вот этот аргумент: «А почему бы тебе просто не устроиться на честную работу?» – хотите знать, почему? А потому что вы, буржуи, своими грязными деньгами мешали нам работать.

— Пьера… вы, случаем, не марксистка?

— Кто, я? Я фашистка, самая настоящая. При чем здесь марксизм? Если что-то здесь и имеет значение, так это простое христианское милосердие. Задумывались ли вы когда-нибудь о том, где родилась Лаида, – в каком мире выросла, с какими людьми жила, какое образование получила, кто заботился о ней и по-настоящему любил ее, когда она была маленькой? Я рассказывала вам о ней ужасные вещи, но знаете, что я скажу сейчас? Она гораздо меньшая шлюха, чем я. У нее нет такой тяги к этому делу, как у меня, и она всегда думает о своем добром имени. Она не такая смелая, но это, полагаю, из-за того, что она не такая умная, как я – надеюсь, эта ремарка не сильно вас задела. Если бы Лаида – не я, а именно что Лаида, – родилась бы в такой семье, как ваша, как думаете, стала бы она девушкой по вызову? Нет. Она заделалась бы той самой «женщиной строгих стандартов». Мне легко представить ее именно такой – непреклонной в обращении с девушками легкого поведения. Точно такой, как моя не совсем теща, пусть горит она в аду.