Книга Любовь, страница 117 – Дино Буццати

Впрочем, Антонио был не из той породы людей, что после тяжкого удара судьбы все свои переживания удерживают внутри себя. На таких людей посмотришь – и не скажешь даже, что у них что-то не так. После разрыва с Лаидой он, что естественно, испытал новый приступ безумия, ярости и стремления к насилию.

Видя, что с ним происходит, один друг сказал ему:

— Однажды ты поймешь, что на практике все не так плохо, как кажется. Я безумно любил эту женщину – я про нее тебе рассказывал, помнишь. Днями и ночами я не думал ни о ком другом, и чем дольше я ходил за ней по пятам, тем больше я любил ее. Чем больше она обращалась со мной как с дураком, тем больше я сходил с ума, и я просто не мог выбросить ее из головы, пока однажды не заявил себе: «Сегодня – или никогда». Не то чтобы она сделала что-то хуже обычного – напротив, в тот день она была ужасно мила со мной, но я сказал: «Сделай это сейчас, друг, потому что иначе ты потеряешь все, что у тебя есть». И когда она позвонила, я все-все выместил на ней. Конечно же, она меня просто так не оставила – искала подходы несколько дней и даже пару сцен со слезами закатила. Но я молвил свое последнее слово. Но знай, когда я решил с ней порвать – я думал, у меня крыша поедет; казалось, что я вот-вот спячу. Однако, как ни странно, в тот самый момент, когда я принял решение порвать с ней – пойми меня, я действительно принял это решение, это была не просто блажь, – в тот самый момент я почувствовал себя совсем другим человеком. И, естественно, я был чертовски несчастен, но это несчастье оказалось вполне себе терпимым, что-то наподобие огорчения в детстве, когда тебе вырвали зуб и десна теперь болит, но все равно ведь понимаешь – это пройдет, пройдет. Я говорю это все не трепа ради – я сужу из личного опыта, так что послушай-ка меня, Дориго, подумай хорошенько обо всем – и посмейся при мысли о том, как много она отняла у тебя – и как все это ушло впустую.

Вот что сказал ему друг.

Но после размолвки Антонио не почувствовал себя новым человеком. Он не хотел смеяться. Он чувствовал себя еще хуже, потому что до сих пор, по крайней мере, была надежда. Ежедневные ссоры, ожидание, тревога, телефонные звонки заполнили его существование. Они несли смысл, будучи проявлениями энергии жизни. Теперь ему ничего не оставалось, как снова и снова прокручивать в голове одни и те же дурные мысли. От них не было спасения, потому что он ни на секунду не забывал о ней: о том, какой она была, как говорила, как ходила, как смеялась. О каждой мельчайшей детали этой необыкновенной девушки, уничтожившей его, он не мог забыть.

В этом мрачном настроении Антонио пытался ухватиться за любую возможную поддержку и поэтому решил поискать Пьеру, подругу Лаиды, однажды пришедшую навестить ее в больницу. Антонио случайно оказался там в то же время, и Пьера показалась ему одновременно умной и симпатичной девушкой. Позже Лаида сказала ему, что у Пьеры много лет был «дружок», старый, но ужасно богатый, и что она по-идиотски потеряла его, позволив ему застукать себя в постели с кем-то другим. Ну что ж, может, Пьера смогла бы ему как-то помочь? Если она согласится – и если ему захочется попробовать, – возможно, она окажется более интересной и приемлемой, чем Лаида, и поможет ему забыть Лаиду хотя бы на время. К слову, за несколько месяцев до текущих событий Пьера позвонила Дориго, чтобы сказать, что у нее есть шуба на продажу, и назвала ему свой номер телефона.