Книга Любовь, страница 110 – Дино Буццати

В небольшом пространстве меж дверным косяком и занавеской вдруг появилась безмолвная фигура. Кто-то заглядывал в комнату. Дориго почувствовал себя ужасно неуютно, у него возникло отчаянное желание убежать отсюда. Он встал как раз в тот момент, когда занавес медленно отодвинулся. На пороге встала неухоженная с виду девица в халате, темноволосая, с красивым, но ужасно усталым, апатичным лицом.

— Вы тот джентльмен, – произнесла она удивительно медлительным голосом, – вы тот джентльмен, что ждет Лаиду?

— Это я.

— А кто… кто вы такой?

— Я… я ее друг.

Девушка молча посмотрела на него. Затем она сказала очень тихим голосом:

— Будь я на вашем месте, я… я бы… – Она сделала жест, будто приглашающий его на выход.

— Почему? Дела идут совсем скверно? Как там ее тетя?

— Ч… что?

— Тетя Лаиды. За ней здесь присматривают, не так ли?

— Конечно, – ответила девушка с тем же выражением лица, что и у женщины ранее. – За ее тетей… присматривают.

— Так как у нее со здоровьем?

— О, бедняжка… Лаида тща-а-ательно за ней присматривает… Пойдемте за мной, ну, идемте же, скорее. Я покажу вам… и никто никогда не узнает. – Она схватила его за руку.

— Но, постойте, я…

— Тс-с-с. Идем. Разве вы не хотите увидеть Лаиду? Она сейчас как раз занята своим добрым делом. Ступайте за мной. Только тихо, не шумите.

Только сейчас Антонио заметил, что девушка была босиком.

Она провела его по узкому темному коридору, открыла дверь, и они оказались в новой комнате – такой же темной, как и предыдущая. Но слева, через витражную дверь, закрытую занавеской в цветочек, просачивалось немного света из соседнего помещения.

— Вот сюда. Но – тихо. Слышите… слышите ее?

Из соседней комнаты донесся мужской голос, и ему ответил женский, с миланским акцентом, с миланской характерной картавостью.

Нет, нет, зачем так мучить себя! Антонио попытался вырваться, а девушка крепко держала его близ себя:

— Там Лаида! Разве вам не интересно? Ее бедная… больная тетя…

Теперь он слушал. Сквозь витражную дверь голоса звучали невероятно отчетливо, как будто они находились в одной комнате.

— А они у тебя ничего такие, – оценивающе произнес мужской голос. – Поздравляю, тебя природа не обделила. Маленькие, но классные. Дай пощупать.

— Не спеши. Разделся бы хоть сперва.

— А ты меня поцелуй, тогда разденусь.

Ненадолго воцарилась тишина, а потом мужчина снова заговорил:

— Скажи мне одну вещь, детка, – ты вообще чем живешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Что сказал, то и имею. Ты… вот только так зарабатываешь?

— Я… нет, у меня есть друг.

— Друг? И что, часто он тебе подкидывает?

— Нередко. Не могу жаловаться.

— Старикан какой-нибудь?

— Нет, не старикан. Но и не мальчик, конечно.

— Ты его любишь?

— Что за вопрос!

— И он позволяет тебе вольничать?

— Я бы сказала, нет. Он безумно ревнивый.

— И как же ты крутишься? Например, вот чтоб сюда прийти, ты ему что говоришь?

— О, я говорю ему, что у меня больная тетя и по ночам я должна приходить сюда и ухаживать за ней.

— Больная тетя! Полный отпад. И он на это клюнет?

— Он все, что ему ни скорми, проглотит.

— Ого. Ну тогда ты вот что еще мне скажи…

— Что? Если бы только ты вместо этой болтовни разделся…

— Если он дает тебе достаточно денег, зачем ты приходишь сюда?

— Лишняя монета копилки не испортит. Так еще мой дедушка говорил. – И грянул взрыв смеха. – Ты что, еще не разделся? Да пошевеливайся! Мне холодно!