Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 83 – Владимир Ланге

Эта влюблённость мучила юношу со времени обязательного причащения, когда двенадцатилетние дети входят в возраст, когда человек должен сам отвечать за свои поступки.

В день причастия Ронни в своей крепкой мальчишеской руке держал нежную руку Герды. Одет он был в тёмно-синий костюм с короткими брюками. Его ноги в белых гольфах были обуты в чёрные блестящие туфли, а Герда красовалась в бальном кружевном белом платье. Она светилась как прекрасный ангел.

Ронни никогда в жизни не видел живого ангела. Ангелы, изображённые на картинах и стенах в церкви, казались ему ненастоящими, потому что они, имея крылья, не летали, а девочка, шагающая с ним по ковровой дорожке, крыльев тоже не имела, но двигалась по-ангельски. Она была выше Ронни и гораздо крупнее, чем он. На её пухленьком личике светились живые светло-коричневые глаза, и курносый нос весело задирался кверху.

Ронни и Герда немели от торжественности момента, в церкви не было пустых мест, и все прихожане с умилением смотрели на проходивших мимо детей. Пастор, одетый в белый, украшенный золочёной вышивкой балахон, ждал причащающихся у алтаря.

Двумя пальцами поднимал он круглый сухарик кверху, чтобы он был виден всем присутствующим в здании церкви, а потом вкладывал его в рот детям, напоминая, что они едят тело Христа. Это был прекраснейший момент в жизни Ронни, момент, когда он был по-настоящему счастлив.

После таинства причастия детей поздравляли пастор и дьяконы, родители и родственники. Завершался праздник чаепитием с выносом белоснежного бисквитного торта, украшенного розовыми кремовыми розочками. Ронни был рад, что сидел рядом со своей любимой девочкой и что на этот раз с ним не приключилось то, что произошло с ним на первом причастии, когда ему исполнилось семь лет.

Во время своего первого причастия его стошнило прямо у алтаря.

Сначала всё шло своим ходом, к алтарю его вёл за руку крёстный, Маленький Франц. Дед сжимал руку внука в своей сухой крепкой руке и не заметил, как с каждым шагом по направлению к алтарю мальчик бледнел. Маленький Франц сам не ходил в церковь, но в этот раз он решил исправиться и согласился на уговоры дочери подвести внука к алтарю, а когда тот пожаловался, что его сильно тошнит, дед не придал этому значения, потому что его тоже тошнило от всей этой кутерьмы.

Перед причастием полагалась исповедь, на исповедь мальчик пошёл без деда.

— В чём ты согрешил, дитя моё? – спросил Ронни дьякон.

— Я не грешил, – честно признался Ронни и думал, что теперь его похвалят, но дьякон приоткрыл занавеску в окошке и с любопытством посмотрел на «безгрешного» мальчика. В столь торжественный момент своей жизни Ронни не мог соврать. Он всегда говорил правду и ничего не брал без разрешения.

— Бедная заблудшая овечка, – вздохнул священник и продолжил поучительно. – Теперь вспомни, что ты учил на уроке богословия, и скажи мне, сколько раз ты соврал или украл.

Ронни молчал, тошнота подступила к горлу, ведь мама не разрешила ему завтракать, потому что нельзя причащаться сытым.

— Господин, мне папа запретил врать и красть, когда я был ещё маленьким.

— Сын мой, тебе не надо много говорить, а надо сознаться в том, в чём согрешил, а иначе праздник причастия для тебя не состоится.

— Ну, хорошо. Я один раз соврал.