Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 812 – Владимир Ланге

За столом Даша и Вера, морщась, глотали 40-градусный ром из приплюснутой коричневой бутылочки, Коба и Роберт распивали вино, бутылку которого принесла Даша, а Катя, Витя и Эмили упивались лимонадом. Праздник удался. Все разом говорили, смеялись и строили планы на будущее.

Вдруг перед глазами Веры стало все кружиться. Искривленное изображение Даши, которая обхватила руками большую чашку с салатом и орудовала в ней своей ложкой, не обрадовало женщину. Вера понимала, что пьяна, и, наверное, пьяна в стельку, потому что ей все время хотелось куда-нибудь упасть, но она с достоинством проводила Роберта, хотя пол постоянно уходил из-под ее ног. Уже на лестничной площадке Верин язык отказывался четко произносить слова, но, сконцентрировавшись на выговоре слов, сумела-таки заверить Роберта, поддерживающего ее в своих объятьях, что он был, есть и остается тем единственным мужчиной в мире, который дан ей Богом, чем лишила бедного старика покоя от счастья, ведь слово «человек» на нидерландском языке означает то же, что «муж» на русском.

За стол Вера больше не садилась, ее ужасала скорость потери самоконтроля, да еще в кругу детей. Опьяненная счастьем и алкоголем, женщина гордо прошла в ванную и закрыла за собой дверь на крючок. Потом она принялась методично, как ей казалось, промывать себе желудок, но ее сознание почему-то не прояснялось. Несколько раз к ней стучались в дверь дети, но Вера не могла позволить себе выйти из своего ванно-туалетного убежища раньше, чем мир в ее голове вернется на круги своя.

В полночь Катя требовательно постучала в ванную.

— Мама, я для тебя уже расстелила матрац. Уже поздно, иди спать.

Видя, как мама медленно ползет по залу к ширме, Витя впервые в жизни увидел в маме простую слабую женщину, и он очень удивился этому открытию.

Утром Вера поднялась по расписанию и в половине шестого отправилась на вокзал. В голове гудело, в животе мутило, а сердце твердило без устали: «Я бельгийка, я бельгийка, я бельгийка».

Предрассветная пробежка ее взбодрила, и на поезд она успела. Через 10 минут Вера выскочила на перрон уже во Фландегеме, и тут все содержимое желудка фонтаном излилось на газонный кустарник, благо что никто этого вандализма не увидел.

В обеденный перерыв Вера послала сообщения Арнольду и Ронни, в которых было написано только два слова: «Я бельгийка».

Арнольд тут же сообщил, что у него страшнейший грипп и навещать его совсем не обязательно. Вера еще не успела осмыслить эту фразу, как вдруг на ее телефон пришло второе сообщение: «Приезжай!». Оно было от Ронни. Идея прогуляться к морю самой Вере показалась фантастической и очень своевременной, после работы она отправилась не домой, а в гости.

Быть счастливой – это так замечательно! Ветер победно гудел в ушах, солнце улыбалось в безоблачном небе, чья глубокая синь переливалась с зеленой порослью на засеянных под зиму полях. Течение воды в канале не поспевало за скоростью велосипеда, на котором восседала обладательница поднебесного счастья.

— Сердце, тебе не хочется покоя, сердце, как хорошо на свете жить, – вслух распевало ее ободренное сердце в такт раскрученным велосипедным педалям.

Вера уже катила на том отрезке пути, по которому не ездили пронырливые велосипедисты, потому что эта велосипедная дорожка упиралась в железнодорожный мост, который был воздвигнут перед станцией. На этом тупиковом пути Вера не стеснялась молиться громко, и теперь, сидя на мчащемся к станции велосипеде, она громко славила Бога: