Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 615 – Владимир Ланге

Оказалось, что Киллер собирался отмечать Новый год в Брюсселе, где его избили свои же соотечественники и напоследок ударили по голове чем-то тяжёлым, а потом посадили в такси, а так как ночевать ему было негде, то он приехал к доброй Вере.

Кто однажды дал клятву Гиппократа, тот не предаст до конца жизни, поэтому вместо проводов старого года хозяйка дома обрабатывала раны Киллера, посмотреть на которого пришёл и Толик, а потом, осуждающе взглянув на Веру, вернулся в столовую, доедать вместе с сыном пельмени и салат оливье. А Вера с помощью Кати перетащила раненого мужчину в бюро, заставила его выпить тёплый бульон от пельменей и уложила на импровизированную постель, которую расстелила прямо на полу. И успела встретить Новый год по московскому времени.

Первыми отправились спать дети, потом Катя поднялась по лестнице в свою спальню, неся в руках кухонный нож. Толик с Пашей тоже захотели воспользоваться Вериным гостеприимством и заночевать в гостиной, но в этом им было отказано.

— Неужели я тебе не интересен как мужчина? – спросил её Толик, когда Вера вышла закрыть за ним дверь.

— Я подумаю над этим, – пообещала она ему.

Конечно, она мечтала о любимом мужчине, но Толик этим мужчиной не являлся.

На следующий день зашли с новогодними поздравлениями Николь и Даниэль. Они удивились, когда узнали, что в доме их подопечной приютился избитый русский мигрант, имеющий бандитскую внешность. После длительных переговоров Даниэль подыскал для Киллера место в мужском общежитии полузакрытого типа. Надо сказать, что новогодний гость сдержал обещание, данное Вере на прощанье, и больше никогда не появлялся на её пути.

Подошло Рождество по православному календарю. На вечернюю службу в православную церковь отправились нарядно одетые Катя с Танюшей, а их мама осталась дома, ухаживать за приболевшим Витей, а через три часа девочек привезла полицейская машина. Оказалось, что церковь была закрыта, потому что в Бельгии православные верующие рождественский вечер проводят в кругу семьи, а утром собираются в церковь, на праздничное служение.

Веру могли и оштрафовать, так как детям положено после 10 часов вечера сидеть дома, но не оштрафовали, потому что Катя была уже совершеннолетней. Отметить Рождество по православному календарю у Веры не получилось, потому что был рабочий день, поэтому на семейном совете было решено отмечать рождественские праздники вместе со всей страной, в которой они так хотели жить.

В начале февраля Вера и Катя пошли в языковую школу, но если мама училась вечером, то её дочь – днём. Удивительно, но знание всего лишь десятка глаголов и некоторых нидерландских слов способствовало укреплению их жизненной позиции в чужой стране, которая уже становилась чуточку роднее.

Как-то раз Вера возвратилась после уроков в языковой школе домой. Было уже поздно, надо было ещё приготовить ужин для детей, в голове всё крутились нидерландские слова, и они не хотели в правильном порядке складываться в предложения. Открывая входную дверь, женщина остановилась у порога – на её кухне высокий мужчина готовил еду, а дети крутились рядом с ним. Это был Борис, с которым Вера познакомилась в православной церкви на похоронах одного из земляков, где все жалели, что тот умер, так и не дождавшись получения вида на жительство в Бельгийском королевстве.