Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 613 – Владимир Ланге

— Вот хлеб и сахар, этим я хочу вас задобрить. Я живу в этом доме по необходимости, нам с детьми больше некуда податься. Я не имею планов нарушить ваш покой. Как только найду другой дом, то сразу перееду, а пока давайте будем жить в мире.

С тех пор домовые успокоились, видимо, пошли на перемирие, но Вера по-прежнему уходила в спальню задом наперёд, крестя каждый угол на пути! Как-то Катя случайно увидела её ритуальный уход в спальню и очень удивилась.

— Мама, ты почему пятишься как рак?.. Ты тоже боишься привидений!

— Нет, Катюша, я уважаю их присутствие.

Когда Вера встретилась с Николь, женой Даниэля, то рассказала ей как подруге о своём ночном приключении, плохим героем которого был обладатель толстого кошелька. А на следующий день пришёл встревоженный Даниэль, он принёс газетные вырезки, где писалось о преступлениях Де Тру, который крал девочек, насиловал их и убивал, только тогда до Веры дошёл зловещий замысел «любезного» попутчика.

Для Танюши Даниэль принёс мобильный телефон, где были вбиты номера полиции и номер его телефона, который девочке пригодился, когда она проспала свою остановку и заблудилась.

Со временем семья Лебедевых стала привыкать к новой жизни, где Вера весь день занималась домашними делами, Таня училась в школе, а Катя, как в детстве, продолжала клеить бумажные домики, только Витя не знал, чем себя занять, и у него стал пропадать аппетит.

Русскоговорящая Тесс отказывалась помочь записать Виктора в школу, так как надеялась на скорую депортацию его семьи, и Вера обратилась к своей бельгийской подруге Николь, а та на свой страх и риск записала мальчика в деревенскую начальную школу, согласно его возрасту.

С покорностью овечки пошёл Витя в новый класс, решив, что лучше быть новеньким в чужом классе и в чужой стране, чем одному играть в пустом школьном дворе в окружении мамы и сестёр. В классе мальчика приняли радушно, и к нему быстро вернулись его хорошее настроение и отменный аппетит.

Наступил декабрь, резко похолодало, а в доме у Лебедевых отопления не было, кроме тех двух печек-буржуек, которые давали тепло при сгорании мазута на расстоянии двух метров. Кровати перенесли из спальни в классную комнату, потому что там стояла первая печка, а вторая находилась в прихожей, напротив бара.

Запасы мазута закончились через три дня. Перед сном постели разогревались бутылками с горячей водой, но по утрам никому не хотелось вылезать из-под одеял, холод пробирал до костей. Конечно, на улице не стоял трескучий мороз, как в Сибири, но Вере казалось, что и на северном полюсе теплее, чем зимой в Бельгии. Тут и пригодились Сашины сто долларов, на которые Даниэль купил мазут для печек, но его хватило только на десять дней.

Таня от постоянного замерзания заболела ангиной, Катя по утрам категорично отказывалась вылезать из кровати и жаловалась на боли в горле, а Вера молча тосковала по печкам в Андрюшино и вместо мазута сжигала в печах всё, что только могло гореть. На топливо пошли кипы старых журналов и газет, картонные ящики, сломанные табуретки и сухие ветки, собранные во дворе. Через неделю весь школьный двор был полностью убран от мусора, что очень положительно оценили представители Красного Креста.

К католическому Рождеству Николь и Даниэль сами подыскали Вере более комфортное жильё. Это был не просто дом, а дворянское поместье, которое находилось на окраине города Гента, в оживлённом районе, где улицы имели пешеходные тротуары и велосипедные дорожки, а ночной шум автострады теперь звучал для семьи Лебедевых как колыбельная песня.