Книга Поцелуй смерти, страница 113 – Элис Вайлд

— У меня тоже есть для тебя подарок.

Он выглядит озадаченным, словно не знает, что на это ответить.

— Какой подарок?

— Имя.

— Боюсь, я не понимаю.

— Я не хочу, чтобы ты забирал меня как Смерть, – осторожно говорю я. – Смерть – это не твое имя; это то, что ты есть, твоя сущность. Если позволишь, я бы хотела дать тебе твое собственное настоящее имя.

Он наклоняет голову в другую сторону, будто действительно заинтригован.

— И что это за имя?

— Сидиан.

— Почему ты выбрала именно его?

Я краснею, прикусывая губу, и отвожу взгляд.

— Ну, мне показалось уместным назвать тебя в честь обсидиана, который повсюду тебя окружает, но я не хотела, чтобы имя звучало как камень, поэтому решила его немного изменить и убрать первые две буквы.

— Сидиан, – произносит он, обдумывая. – Что же, ты можешь называть меня этим именем, когда мы наедине.

— Спасибо.

— Не за что, крошечное создание.

Он кивает, прежде чем снова начать снимать перчатку.

— Подожди, – говорю я, понимая, что поступаю рискованно. – Не будет ли слишком, если я попрошу еще и о том, чтобы взглянуть на твое лицо перед смертью?

Он замирает, его тело напрягается.

— Ты правда хочешь этого?

— Да, – отвечаю без колебаний.

Он кивает, и меня захлестывает волнение, когда он тянется к своей маске. Его пальцы опускаются ниже края, он колеблется еще мгновение, а затем медленно ее снимает.

Его темные, как ночь, волосы ниспадают изящными волнами, обрамляя лицо; из меня вырывается удивленный вздох. Его лицо угловато, с ярко выраженными точеными скулами и острым подбородком. Оно ужасает своей красотой. Он выглядит властно, поражающе. Черные как уголь глаза еще больше подчеркиваются густыми бровями и фарфоровой кожей.

В некотором смысле его лицо выглядит даже страшнее, чем те костяные маски, за которыми он предпочитает его скрывать.

Он прекрасен.

— Я не могу быть прекрасным, крошечное создание, – говорит он, и я понимаю, что произнесла это вслух. – Я создан для того, чтобы наводить ужас.

После этих слов из меня вырывается тихий смешок.

— Оно ужасно.

Он поднимает бровь в вопросе, когда смотрит на меня, а я наслаждаюсь тем, что наконец-то могу видеть его лицо, видеть, какие эмоции оно выражает.

— Что ты имеешь в виду?

— Твое лицо, – поясняю я. – Оно ужасно-ужасно красиво. Ужасно совершенно. Я могла бы любоваться им всю оставшуюся жизнь, и все равно никогда не смогла бы отразить все его совершенство на холсте.

— Скажи мне, крошечное создание, ты бы готова была умереть, лишь чтобы взглянуть на это лицо?

— Да, – говорю я ему без колебаний. – Миллион раз д…

Но мне не удается закончить предложение.

Его глаза оживляются от моих слов, и, прежде чем я успеваю опомниться, он наклоняется и притягивает меня к себе. Его мягкие губы касаются моих, отчего у меня тут же перехватывает дыхание и замирает сердце.

Я утопаю в его прикосновениях, таю от того, как нежно и ласково он меня целует. Радость, любовь и трепет вспыхивают во мне пламенем, когда он углубляет поцелуй, смешивая его с ледяными осколками его теней, которые обрушиваются на меня…

Затем так же быстро, как эти чувства зарождаются во мне, они растворяются во тьме.

И моя душа покидает тело.