Книга Поцелуй смерти, страница 103 – Элис Вайлд

Я восхищаюсь ее терпением по отношению к Кнаксу и мягкостью ее голоса, когда она шепчет ему что-то о его красоте и силе.

Она лучик света в этой вселенной страданий.

— Пойдем, – говорю я еще через мгновение, отступая назад. Хейзел поднимает на меня взгляд, явно не желая покидать Кнакса, и тогда он тихонько фыркает, как бы обещая, что останется поблизости. Это, кажется, удовлетворяет ее, поскольку она отступает назад и позволяет мне ее увести.

Мы идем по золотому полю, наслаждаясь солнечным светом и легким бризом. И хотя жара подвергает меня сильнейшим страданиям, я не показываю этого.

Между нами воцаряется тишина. Хейзел начинает кружиться, пытаясь впитать в себя эти тепло и солнечный свет; улыбка ни на секунду не сходит с ее лица.

Наблюдая за ней, я жалею, что раньше не догадался привести ее сюда.

Чувство вины обрушивается на меня как снежный ком, когда я осознаю, что вел себя не лучше, чем те люди из ее прошлой жизни. Я держал ее взаперти в холодных стенах дворца, вынуждая проводить свои последние дни в одиночестве, не имея для утешения ничего, кроме красок и холста.

Мой эгоизм, мой страх перед ее влиянием на меня – это они заставили меня поступать так жестоко. Хотя я знаю, что она никогда не стала бы жаловаться, я все равно злюсь на себя за то, как ничтожно мало я сделал, чтобы осчастливить ее.

Я больше не повторю этой ошибки.

Пока она здесь, пока я в состоянии, клянусь, я больше не упущу ни одного мгновения и сделаю все, чтобы она провела свои оставшиеся дни, испытывая только радостные эмоции.

Она больше никогда ни в чем не будет нуждаться, пока я могу ей это дать.

— Я приготовил для нас пикник, – говорю я, уводя ее вверх по небольшому холму через высокую траву. Мы останавливаемся в тени большой яблони, покрывало, которое я расстелил ранее, уже ждет нас.

Кнакс подбегает ближе, решив пастись у подножия холма. Хейзел медленно поворачивается, окидывает взглядом всю долину, а затем переключает свое внимание на пикник.

— Выглядит просто чудесно, – с энтузиазмом говорит она. – Спасибо.

Я неловко покашливаю, но не высказываю своих переживаний по поводу сыра, джемов, оливок и других продуктов, которые просто наугад пособирал с кухни.

Протянув руку, я помогаю Хейзел опуститься на покрывало, а затем присоединяюсь и сам.

Я наблюдаю, как она тянется за ломтиком хлеба, обильно намазывает его ярко-оранжевым апельсиновым джемом, прежде чем откусить кусочек. И испытываю дикое облегчение, когда она издает возглас восторга.

— Для меня еще никто никогда не устраивал пикника.

— Должен признаться, я не знаком с обычаями смертных, – говорю я. – Поэтому понятия не имел, что именно следует взять с собой.

— Ты отлично справился, – говорит она с мягкой улыбкой.

Сомневаюсь, что это правда, но я ценю теплоту в ее голосе. Пока она ест, мы снова погружаемся в молчание.

Ее взгляд блуждает по полю, а затем останавливается на Кнаксе. Какое-то мгновение мы наблюдаем, как он гарцует, явно красуясь перед смертной. Похоже, ей удалось расположить его к себе, да еще и так быстро.

— Можно мне прокатиться на нем верхом?

Я хмурюсь из-за ее простой просьбы.

— Нет. Боюсь, это невозможно.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты хоть и можешь прикасаться к нему, но оседлать его у тебя не получится. Ни одно живое существо не может этого сделать.