Книга До самой смерти, страница 34 – Элис Вайлд

— О, – выдыхаю я. – У тебя есть какие-нибудь новости извне? От Эроса?

Она качает головой.

— Боюсь, нет. Меня забрали из дома от мужа сегодня утром и с тех пор не позволяли ни с кем общаться за пределами этих стен.

Конечно. Я и сама могла бы догадаться.

Я прикусываю губу, чувствуя вину, ведь это из-за меня все эти женщины оказались втянуты в жестокие игры Аида.

— Прости, – шепчу я. – Я не хотела, чтобы вы все оказались здесь…

— Глупости, – перебивает Лилия. – Это вина Аида, не твоя. Просто… хочу посоветовать тебе не отказываться от любви так быстро. И уж тем более не в пользу царя.

— Прошу прощения? – моргаю я, пораженная ее словами.

— Прости за откровенность, но мой муж ухаживает за садами, и прошлой ночью…

Внезапно тьма заполняет комнату. Несколько женщин вскрикивают, заглушая голос Лилии, и жмутся ближе друг к другу.

Воздух тяжелеет. Пространство наполняет мягкое свечение, которое собирается в центре комнаты. Постепенно из света проступает фигура, и, когда сияние разливается по комнате, среди лепестков появляется Персефона.

Меня окутывает тревожное облегчение, когда ее взгляд обводит собравшихся.

Я заставляю себя стоять на месте, хотя сердце рвется вперед рассказать ей все. Но что-то подсказывает: пока нельзя. Нужно подождать, посмотреть, зачем она здесь.

Персефона делает несколько шагов вперед.

Вслед за ее босыми ступнями из пола вырастают цветы, но стоит ей отойти, как они мгновенно увядают, исчезая.

Вокруг ее ног вьются лианы, обхватывая икры, не мешая движению. На губах улыбка, но в глазах прячется сталь.

Гнев. Горечь. Такой я ее еще не видела.

Я отступаю, и в тот же миг Лилия придвигается, чтобы лучше разглядеть богиню. Теперь Персефона меня не заметит: высокая Лилия заслоняет меня собой.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бешеное сердце. Остается лишь ждать, пока нам скажут, зачем всех собрали среди ночи.

Персефона останавливается в нескольких шагах от женщин. Странный свет, разливающийся вокруг нее, придает облику жуткое, но не совсем потустороннее сияние.

У ее стоп продолжают рождаться лианы и цветы, сплетаясь вокруг ног и поднимаясь все выше, словно одевая Персефону в живую одежду из зелени и бутонов. Однако странно наблюдать, как цветы увядают почти сразу после того, как распускаются, только чтобы тут же уступить место новым.

Я не помню, чтобы видела нечто подобное в прошлый раз. И уж точно не помню, чтобы Персефона так плохо владела своими эмоциями.

Она ведет себя не так, как та богиня, которую я знала.

Напряжение в зале растет. Любопытство смешивается с тревогой, и женщины начинают неловко переступать с ноги на ногу.

Персефона все еще молчит, медленно водя взглядом по комнате.

— Я знаю, чего добивается Аид, – наконец произносит она, и ее голос разрезает тишину, делает воздух тяжелым. – И я знаю, что одна из вас уже привлекла его внимание. Разве я не ваша владычица? Неужели вы предали бы мою доброту ради того, чтобы стать второй женой моего мужа?

Ее голос гремит по залу, заставляя всех вздрогнуть. Персефона поднимает руку, делая глубокий вдох, будто старается взять себя в руки.

— И все же, как водится с моим супругом, я не имею права голоса в этом деле. Поэтому я решила помочь вам подготовиться к вашей будущей роли.

Я ошеломленно моргаю, не в силах осознать услышанное.