Книга Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов, страница 58 – Ли Ан

Страж подходит к определенному месту — третий камень справа, четвертый ряд снизу — и скребет когтями. Звук неприятный, режущий слух, как ногтем по стеклу. Но потом слышен щелчок — тихий, почти неразличимый — и часть стены отъезжает в сторону с тихим скрежетом.

За стеной — ниша, а в ней сундучок. Маленький, обитый потемневшими от времени железными полосами, покрытый вековой пылью, которая лежит таким толстым слоем, что узор на крышке не разглядеть. Замок проржавел насквозь, рассыпается в руках ржавой трухой.

Внутри — свитки. Пергамент желтый, как осенние листья, ломкий — боюсь дышать на него, чтобы не рассыпался. Но печати целы — воск потрескался, местами откололся, но гербы читаются. Двуглавый орел с короной — королевский герб.

— Смотрите! — Марта разворачивает первый свиток с бесконечной осторожностью. Пергамент хрустит протестующе. — «Грамота о привилегиях приюта святой Элизабет… год от Рождества Христова 1543… именем Его Величества короля Фердинанда Третьего…»

Читаю дальше вслух, запинаясь на старинных оборотах:

«…даруется приюту святой Элизабет и всем его обитателям особая защита короны. Никто — ни дворянин, ни простолюдин, ни даже церковный суд — не имеет права вторгаться на территорию приюта без разрешения смотрительницы. Нарушивший сию грамоту будет судим как государственный преступник и ответит перед королевским судом…»

— Это же… это же полная неприкосновенность! — Томас аж подпрыгивает от волнения, пыль поднимается облаком. — Барон не может нам ничего сделать! Мы под защитой короля!

— Если грамота еще действует, — осторожно говорю я, сворачивая пергамент обратно. — Ей пятьсот лет. Много воды утекло, много королей сменилось.

— Королевские грамоты не имеют срока давности! — важно заявляет Марта, выпрямляя спину. — Я читала в «Своде законов королевства». Если их специально не отменили особым указом — они вечные. Это основа права!

Господи, неужели у нас есть шанс? Неужели этот пожелтевший кусок пергамента может нас спасти?

После обеда решаем попрактиковаться с магическими способностями детей. Если уж они проявились так ярко, нужно научиться их контролировать, а не то в момент опасности может случиться катастрофа.

Собираемся в большом зале — здесь просторно, а главное, каменные стены не загорятся, если что пойдет не так. Страж ложится у двери, как часовой — уши торчком, готов вскочить при первой опасности.

— Так, — говорю, стараясь звучать уверенно, хотя понятия не имею, как учить магии. В моем мире максимум волшебства — это когда суфле не опадает. — Давайте попробуем по очереди. Медленно, осторожно. Тео, начнем с тебя. Попробуй поднять… вот эту ложку. Одну ложку!

Тео кивает, сосредоточенно хмурится — между бровей появляется вертикальная складка. Протягивает руку к ложке на столе, пальцы слегка дрожат от напряжения. Лицо краснеет, на лбу выступают капельки пота.

Ложка дрожит, как лист на ветру. Потом медленно, неуверенно поднимается на дюйм над столом. И вдруг — ДЗЫНЬ! — все ложки, вилки, ножи в зале взлетают к потолку, как стая металлических птиц! Звенят, сталкиваясь друг с другом, кружатся в безумном танце.

— Ой! — Тео испуганно опускает руку, будто обжегся, и столовые приборы дождем падают на пол. Грохот такой, что закладывает уши. Одна вилка втыкается в деревянную балку и дрожит, как камертон.