Книга Облик неизбежности, страница 121 – Виктория Павлова

— Тереза!

Я вздрогнула. Ладони вспотели, и я вытерла их о джинсы.

— Витать в облаках еще рано. У тебя всего неделя на подготовку.

— Я не пойду!

Отец вскинул на меня удивленный взгляд и изогнул бровь.

— Ты живешь в Портленде уже три месяца, но никуда не ходишь.

— Хожу. Мы же вместе ездили к Нику и Лорейн. А еще мы с Кэти были в торговом центре.

Отец устремил на меня укоризненный взгляд.

— Шопинг и одна-единственная поездка на ферму не считаются. Вы с Кэти могли бы встречаться чаще, но ты почему-то предпочитаешь сидеть дома.

Причина была проста: я не хотела опять обнаружить слежку. Даже если отец отозвал охрану, за мной мог следить Виктор.

— Разве это плохо? — я разозлилась от такой постановки вопроса. Меня осуждают за то, что я не шляюсь неведомо где?

— Ты разогреваешь любопытство журналистов, — строго произнес отец. — Затворничаешь, поэтому они думают, что ты что-то скрываешь. До сих пор меня расспрашивают о тебе.

— Разве это повод идти на благотворительный вечер? — выдавила я сквозь плотно сжатые зубы. Скорее, повод не идти. Даже после той пресс-конференции находились журналисты, продолжающие твердить, что я любовница Шона Рейнера. Их даже не смутило, что в Этерштейне подтвердили родство и все мои титулы. Если покину дом, вопросами будут одолевать меня? Поэтому я и не хотела лишний раз выходить — боялась снова застать на лужайке толпу журналистов.

— Мы же с тобой это обсуждали, — вздохнул отец. — Рано или поздно ты должна появиться на публичных мероприятиях.

— Почему?

— Ты принцесса, Тереза! — безапелляционно заявил отец. — Ты словно все время об этом забываешь. Не говоря уже о том, что дочь исполнительного директора крупного концерна, то есть публичного человека. Ты должна поддерживать свой статус. Я не могу делать это за тебя, мне нужна твоя помощь.

Обида все же выжала слезы из глаз: я не соответствую ожиданиям отца и не соответствую этому месту.

— Ты тоже кое о чем забыл. Мне тяжело общаться с людьми, я же эмпат. Я не хочу, чтобы меня касались.

Отец выпрямился на стуле и пару минут пристально изучал мое лицо. У него был такой вид, словно я сказала глупость, но он не хотел меня обижать, указывая на ошибки.

— При мне ты общалась с людьми. С Ником и его семьей, с Кэти. Много часов ты проводишь с мисс Митчелл. И у тебя не возникало сложностей. Или я о них не знаю?

Отец заставил меня сомневаться. С Ником, и правда, сложностей было меньше всего. Когда мы ездили прощаться с Келли, его прикосновения вообще не вызывали у меня никакого отторжения. Я их даже не заметила! Тяжелее всего с детьми, а всех прочих я старалась не касаться. К тому же за последние месяцы меня перестал пугать физический контакт с отцом. Напротив, мне нравилось становиться им, потому что тогда казалось, что весь мир у моих ног и я все смогу. Но стоило его отпустить, накатывала жуткая тоска и разочарование в себе. Мир съеживался до неуверенности и желания запереться в комнате с книгой. Может, стоит чаще общаться с Ником и отцом для повышения самооценки? А что по поводу остальных?

— Я понимаю, с Келли вы жили совсем не так, но теперь все встало на свои места. Что бы ни выделяло тебя среди других, это не должно мешать вести нормальный образ жизни, — увещевал отец. — Пока ты безвылазно сидишь дома, у меня ощущение, что ты все еще болеешь. К тому же благотворительный бал — не рыночный балаган. Не нужно ни до кого дотрагиваться, если не хочешь.