Книга Облик неизбежности, страница 120 – Виктория Павлова

Возвращаясь к веранде, где сидели взрослые и уткнувшийся в телефон Джереми, я поймала на себе взгляд отца. Задумчивость сменилась несмелой улыбкой, а потом нахмуренными бровями и настороженностью во взгляде. Отец все никак не мог определиться с эмоциями и, как обычно, пытался пережить все и сразу. Он пропустил шестнадцать лет и триста четырнадцать дней моей жизни, а теперь намерен наверстать упущенное, строя планы на колледж и даже на мой гардероб. Келли никогда не обсуждала со мной ничего подобного. Возможно, она надеялась вернуть меня отцу и вручить его заботам? Но ведь так и вышло. Значит, все хорошо?

Я не дошла до крыльца и забралась на дерево напротив дома. Отсюда было отлично видно веранду и Саманту с Беном, возившихся у амбара со щенками. Только папа заметил, как я карабкалась по веткам, и теперь смотрел на дерево со странной смесью тоски и тревоги. С другой стороны стола сидела Лорейн и демонстративно игнорировала отца, а между ними, словно рефери на матче, сидел Ник, готовый отразить удар с любой стороны.

Я вздохнула и перевела взгляд на горизонт. Вот бы уйти по полю вслед за солнцем, увидеть новые места, найти уже наконец жулана и клювача, искупаться в горном озере. Но я не могу оставить папу и Ника. Им кажется, что моя жизнь стала лучше, и они правы, ведь они сделали ее такой.

Со стороны амбара донесся детский смех, перекликаясь с визгом щенков и замирая где-то в вышине. Я снова посмотрела на веранду, и картина будто совершенно переменилась. Лорейн передавала отцу и Нику маленькие чашечки, из которых поднимался пар. Вся компания собиралась пить кофе. Даже Джереми подвинулся поближе, и Лорейн передала ему чашку. Они выглядели как люди, наслаждающиеся новым днем, мирно ведущими беседу ни о чем, зная, что впереди еще много таких дней. Зачем я придумываю им проблемы? Папа с Лорейн уже наверняка помирились, и нет причин для беспокойства.

Я запечатлела мгновение в памяти и нанизала на воображаемую нитку янтарных бус. День вышел просто чудесным.

* * *

Через неделю компания отца устраивала благотворительный вечер. Концерн по производству спортивного питания, одежды и обуви много лет назад основал общественный фонд, и теперь каждый год событие отмечали балом и сбором средств. За ужином отец рассказал, что собранные деньги идут на исследование болезней или оплату лечения тем, кто не может оплатить его сам. Я слушала рассеянно, пытаясь не думать о том единственном бале, который посещала.

— Позовешь Кэти, чтобы она помогла подобрать платье? — лукаво поинтересовался отец.

Кровь прилила к голове и теперь яростно стучала в висках, грозя довести до головной боли.

— Зачем? Разве я приглашена?

Отец вскинул брови. Казалось, вопрос его оскорбил.

— Тебе не нужно приглашение, ты моя дочь. Бал — отличный повод выйти в свет. Но те платья, которые вы купили в прошлый раз, не годятся.

Я уставилась в тарелку. Сегодня филе окуня кухарке особенно удалось, и пахло блюдо вкусно, но у меня резко пропал аппетит.

— Подойдут платье-футляр, а-силуэт или русалка. Но тебе лучше обсудить с Кэти.

Какие-то бессмысленные слова. Я даже не представляла, о чем он говорит. При чем здесь русалки?

— Тереза?

Узкий лиф мешает дышать, высокие каблуки норовят переломать ноги. Виктор с неизменной дежурной вежливостью на лице протягивает руку, эмоции гостей бьются внутри тигром в клетке, Адаберта негодует от моей непрестанной глупости, угрозы, отчаяние и страх. Я в ловушке!