Книга Цена любви и мести, страница 15 – Анастасия Разумовская

— Пока ты внутри себя, никто не может тебя раздавить…

Девушка глухо зарычала, дёрнулась, и щёку снова пронзила боль.

— Я его убью. Не знаю, как, но убью, — прошептала она.

Двигать губами было больно. Откуда-то из желудка поднималась тошнота. Качание кареты усиливало её. Сил думать о будущем не было, мысли замкнулись на одних и тех же словах: «я убью тебя». Только они давали облегчение боли. И всё же через время на Ирис наползло спасительное забвение. Равнодушная тьма, ненадолго прервавшая мучения истерзанных души и тела.

Карета снова дёрнулась, вырывая из милосердной тьмы. Ирис больно ударилась макушкой о дощатую, затянутую сукном, стенку. К зубам снова подкатила волна тошноты.

Дверца распахнулась. Принцесса заставила себя подняться. Шагнула на выдвинутую ступеньку кареты. Приняла предложенную руку.

— Благодарю вас, — прохрипела как можно величественнее.

И рухнула, теряя сознание.

ПРИМЕЧАНИЯ

Забытые, равно как и Древние — древние короли-боги этого мира, которым перестали поклоняться. Позднее о религии мурсийцев будет подробнее

ларимар — серо-голубой камень

Несколько часов назад

Расставшись с сестрёнкой, Эйв лично проверил подготовку к отъезду, совершающуюся в полной тайне. Убедился, что карета смазана, все болты подкручены, подушки на сиденьях выбиты, лошадям задали отборного овса и вдоволь напоили. Что слуги преисполнены трепета и осознания важности королевского секрета. Что вестовой во дворец Белой волчицы отправлен.

— Чушь какая-то это бегство, — проворчал наследник вслух.

Принцу было жаль Ирис — она стала его любимицей в семье ещё с той поры, когда повитуха вынесла старшим братьям и маленькой Лили показать жёлто-красную рыдающую малявку. Ирис показалась ему похожей на натужного пупса. Косоглазая, смешная и ужасно миленькая в кружевных пелёнках. И такая крохотная, что шестилетний Эйв впервые в жизни почувствовал себя взрослым. Потом он частенько прибегал посмотреть, как Ри-ри спит. Когда девочка начала ползать, шёл по коврам впереди неё, заботясь о том, чтобы вокруг не было ничего опасного — не доверял нянькам. Когда ходить — лично водил на эластичных помочах.

Однажды наследник подслушал, как отец с изумлением признался матери, что не понимает, откуда у них такой непохожий на других ребёнок. Ирис била и крушила всё вокруг, закатывалась рёвом, когда что-то было не по ней, лазила по деревьям, пугала голубей, вредничала и вообще, казалось, даже не осознавала, что она — принцесса. К тому же была маленькой тощей брюнеткой, а не статной блондинкой, как другие члены семьи.

— Ну… глаза-то у неё синие, — растерянно пробормотала мать в ответ. — У Эйва, между прочим, тоже волосы тёмно-русые…

И тогда наследник понял, почему младшую сестрёнку любит больше старшей.

Особенно он любил дразнить её до бешенства, до состояния, когда Ирис, забыв наставления гувернантки, бросалась на старшего брата с кулаками.

— Болотная ведьма! — язвил он. — Тебя матери подложила болотная ведьма.

Ирис зверела, забавно тряся губками и надувая побагровевшие щёчки.

Но сестра довольно быстро разобралась, что невыносимый брат покрывает любые её проказы, порой берёт вину на себя, склеивает куклам фарфоровые ручки, ножки, и даже научился зашивать им платьица. А всё лишь ради того, чтобы мать пореже читала нравоучительные нотации неугомонной озорнице.