Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 88 – Майкл Скофилд

Сфера билась.

Медленно.

Неровно.

Как сердце существа, которое слишком долго выживало на боли.

Когда мы вошли, все нити повернулись к Мире.

Я шагнула перед ней.

— Даже не думай.

Сфера дрогнула.

Внутри неё проступил голос:

— Ректор.

— Я здесь.

— Наследница.

Мира сжала мою руку.

— Я здесь. Но я не ваша.

Сфера замерла.

Люциан тихо сказал:

— Хороший ответ.

Из глубины сферы вытянулась серебряная нить.

К Люциану.

Он побледнел.

— Вот и ты.

Нить коснулась его груди.

Я почувствовала, как он напрягся всем телом.

— Люциан?

— Всё в порядке.

— Врёшь.

— Да.

Я протянула руку, но он покачал головой.

— Не мешайте. Это старый долг.

Сфера показала Амиру.

Не башенную иллюзию.

Настоящее воспоминание, которое Люциан потерял.

Сад под дождём. Молодой Люциан, ещё не такой холодный. Амира в зелёном плаще, смеётся, потому что он промок до нитки и всё равно пытается выглядеть грозно.

— Ты невозможен, — говорит она.

— Полезное качество.

— Нет. Утомительное.

— Тогда почему улыбаешься?

Она подходит ближе.

— Потому что люблю утомительные вещи.

Молодой Люциан замирает.

И в этот миг понимает.

Не говорит.

Не целует.

Просто смотрит так, будто весь мир вдруг стал меньше одного лица.

Сфера погасла.

Люциан пошатнулся.

Я поймала его за руку.

На этот раз он не отстранился.

Он закрыл глаза.

— Я вспомнил.

Мира улыбнулась.

— Хорошее воспоминание?

Он долго молчал.

— Очень больное.

— Значит, хорошее, — сказала она. — Плохие не болят так честно.

Я сжала его руку.

Он открыл глаза и посмотрел на меня.

В этом взгляде стало больше живого.

И это было опаснее всех его прежних тайн.

Сфера снова ударила.

Теперь в меня.

Я увидела возможное будущее.

Мира взрослая, в чёрной мантии ректорши, стоит одна в разрушенной академии.

Люциан мёртв у её ног.

Рейнар безумный, с короной в руках, повторяет её имя.

Я — на троне из чёрного камня, с золотыми глазами Первой Королевы.

Я отшатнулась.

— Нет.

Сфера прошептала:

— Возможность.

— Ложь.

— Возможность.

Мира испуганно посмотрела на меня.

— Что ты увидела?

Я не могла сказать.

Не ей.

Не сейчас.

Люциан понял по лицу.

— Сердце показывает не судьбу. Только страхи, у которых есть дорога.

— Как закрыть дорогу?

— Выбрать другую.

Сфера раскрылась.

Внутри была маленькая пустота в форме ладони.

Детской.

— Наследница должна коснуться, — сказал голос.

— Нет, — сказала я.

Мира посмотрела на пустоту.

— Если я коснусь, что будет?

— Связь укрепится.

— Я стану ректоршей?

— Когда придёт время.

— А сейчас?

— Сейчас сердце выживет.

Я шагнула вперёд.

— А если коснусь я?

— Ты удержишь сердце. Но не исцелишь наследственную трещину.

— Значит, нужно обеим, — сказала Мира.

Я медленно повернулась к ней.

Она смотрела не испуганно.

Серьёзно.

— Ты сказала: рядом.

Я закрыла глаза.

Вот она, цена моих собственных слов.

Учить ребёнка свободе и не отнимать её, когда свобода делает страшный выбор.

— Рядом, — сказала я.

Мы подошли к сфере.

Люциан встал за нами, положив руку на моё плечо.

— Я удержу якорь.

— Ты еле стоишь.

— Очень вдохновляющее доверие.

— Это забота.

— У вас она звучит как обвинение.

— Привыкай.

Мира положила ладонь первой.

Я — поверх её руки.

Сердце академии остановилось.

Потом ударило.

Раз.

И весь замок закричал.

Не от боли.

От возвращения.

Я увидела детей в стеклянных колыбелях. Их имена вспыхивали одно за другим. Где-то в верхних залах студенты падали на колени, вспоминая матерей, отцов, дома. Архивы открывались. Запертые письма летели из стен. Портреты ректоров плакали чёрными слезами.