Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 55 – Майкл Скофилд

Лира улыбнулась.

— Красивым?

— Опасным.

Первым гостем стала Марта.

Она вышла из зеркального прохода, опираясь на руку пожилого мужчины, которого я не знала. Бледная, похудевшая, в сером дорожном платье, с тёмными кругами под глазами. Но живая.

Я увидела её и на миг забыла про зал, студентов, бал, королей и ловушки.

— Марта.

Она подняла голову.

Лицо её дрогнуло.

— Ваше Величество…

Я подошла быстро, почти побежала.

— Не надо.

Она упала бы в реверанс, но я удержала её за руки.

— Не надо, — повторила я.

Тогда она заплакала.

Не красиво, не тихо. Так, как плачут люди, которые слишком долго спасались молчанием.

— Простите меня, — сказала она. — Простите. Я пыталась. Клянусь, я пыталась.

— Я видела.

Она замерла.

— Вы вспомнили?

— Да.

Марта закрыла лицо руками.

— Они сказали, если я заговорю, убьют брата. Потом мать. Потом вас. Я писала письма, но их забирали. Я прятала записки. Одну отправила с зеркальщиком, но не знала, дошла ли…

— Дошла.

Я обняла её.

Сначала она застыла, как положено бывшей фрейлине в руках бывшей королевы. Потом вцепилась в меня.

— Она была такая маленькая, — прошептала Марта. — Такая тёплая. Она держала ваш палец. Я думала, сердце разорвётся, когда они…

— Тише.

Но просила я не её.

Себя.

Если она скажет больше, я снова окажусь в той комнате.

Я отстранилась.

— Ты знаешь, куда её унесли?

Марта покачала головой.

— Нет. Но я слышала слово “часовая башня”. И ещё… “закрыть до пробуждения”.

Старая башня.

Та, куда ушёл Люциан?

Или другая?

Я сжала её руки.

— Ты будешь в безопасности здесь.

— Нигде не безопасно, госпожа.

— Тогда здесь будет опасно для тех, кто придёт за тобой.

Она впервые за всё время почти улыбнулась сквозь слёзы.

Гости прибывали один за другим.

Вдовы в чёрном. Мужчины с родовыми перстнями, которые больше нельзя было носить при дворе. Женщины с детьми, спрятанными под плащами. Старики, несущие документы, завёрнутые в ткань. Молодые маги с метками запретных школ. Они входили осторожно, ожидая ловушки, проклятья, насмешки.

И каждый раз студенты встречали их не поклонами, а именами.

— Назовите себя.

— Кого у вас забрали?

— Что вы помните?

Стены слушали.

Ленты с именами тихо шевелились, хотя ветра в зале не было.

Музыка началась неожиданно.

Не оркестр. Его у нас не было. Академия сама открыла старые инструменты на галерее: виолы, флейты, тёмные барабаны. Они заиграли медленно, низко, будто вспоминали мелодию, которую долго запрещали.

Бал ненужных начался.

И в нём не было ничего от дворцовой роскоши.

Никто не смеялся пусто. Никто не прятал ножи в комплименты. Люди говорили слишком тихо или слишком громко, плакали у стен, узнавали чужие фамилии, находили совпадающие печати, показывали друг другу родимые пятна, песни, обрывки писем. Иногда кто-то танцевал. Неловко, напряжённо. Потом всё смелее.

Лира танцевала с Ноланом, который всё время наступал ей на ноги.

Эрик стоял у стены, изображая охрану, пока Риса не подошла к нему и не протянула руку.

— Я не танцую, — сказал он.

— Все так говорят, пока их не заставят.

— Кто заставит?

Она открыла серебряный глаз.

— Я.

Он пошёл.

Я впервые за долгое время засмеялась.

Марта стояла рядом со мной, держа чашку с горячим настоем. Она смотрела на зал и будто не верила, что такие люди вообще могут собраться вместе.