Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 31 – Майкл Скофилд

— И?

— Утром он вышел стариком.

Я остановилась.

— Что?

Лира быстро заговорила, будто боялась, что я передумаю идти, и одновременно надеялась на это:

— Не совсем стариком. Лицо осталось прежним, но волосы поседели, руки тряслись, а глаза… Он сказал, что прожил всю жизнь матери за одну ночь. Всю. От рождения до смерти. И когда его спросили, что он узнал, он ответил: она не отдала его. Она умерла, защищая его от людей короны.

Я медленно посмотрела на профессора Эш.

— И после этого вы не сожгли архив?

— Архив не виноват в том, что правда бывает жестокой.

— Удобная философия для хранителей опасных мест.

— Не хранить их ещё опаснее, — сказала она. — Короны меняются. Династии лгут. Хроники переписывают. Архивы помнят.

Люциан добавил тихо:

— А память всегда мстит, если её слишком долго запирают.

Я посмотрела на него.

— Ты говоришь как человек, который пытался.

— Я говорю как человек, который не смог.

Ни Лира, ни Эрик не поняли, о чём речь. Профессор Эш поняла. Её лицо стало каменным.

Внизу лестница закончилась залом с низким потолком. Там не было дверей, только семь арок. Над каждой висел символ: перо, глаз, капля крови, ключ, разбитая корона, детская ладонь и пустое зеркало.

— Малый архив за аркой пера, — сказала профессор Эш. — Записи брачных клятв и официальных магических договоров там.

Я посмотрела на арку с детской ладонью.

— А там?

— Нет.

— Я спросила, что там.

Люциан ответил:

— Архив родовых потерь.

— Мне туда.

— Нет, — сказали они с профессором одновременно.

Я усмехнулась.

— Как слаженно.

Профессор Эш встала перед аркой с ладонью.

— Туда не входят без подготовки. Никогда. Даже ректоры.

— Почему?

— Потому что он не показывает документы. Он показывает то, что ребёнок чувствовал в момент потери.

Воздух вышел из лёгких.

Я не сразу смогла вдохнуть.

То, что ребёнок чувствовал.

Мира.

Если её забрали у меня младенцем, что она могла чувствовать? Холод? Голод? Страх? Отсутствие рук, которые должны были держать её?

Нет.

Не сейчас.

Если я войду туда первой, Люциан окажется прав. Архив меня не ранит — он разорвёт.

— Хорошо, — сказала я. — Сначала брачный архив.

Никто не скрыл облегчения.

Это меня разозлило, но я промолчала.

Мы вошли под арку пера.

Малый архив оказался совсем не таким, как я ожидала. Не пыльные шкафы, не бесконечные полки до потолка. Круглая комната с сотнями висящих в воздухе свитков. Они медленно вращались, словно спящие птицы. В центре стоял стол из светлого дерева. На нём лежала тонкая серебряная пластина.

— Положите руку, — сказала профессор Эш. — Назовите то, что ищете.

Я подошла.

— Королевский брачный договор между Рейнаром Арвентом и Элианой Вейр.

Пластина нагрелась под ладонью.

Свитки над нами зашевелились. Несколько вспыхнули, погасли, исчезли обратно в сумрак. Один отделился от остальных и плавно опустился на стол.

Он был перевязан белой лентой.

Той самой.

Я помнила её.

В день свадьбы Рейнар держал этот свиток между нами. Его пальцы были тёплыми. Он смотрел на меня иначе. Или мне хотелось так думать.

“Теперь всё, что будет у меня, будет и твоим”, — сказал он тогда.

А я поверила.

Какая юная, глупая, отчаянно голодная до любви девочка жила во мне тогда.

Я развязала ленту.

Текст был знаком. Первые строки, обычные для королевских браков. Союз крови и престола. Обязанности супругов. Защита королевства. Право наследования.