Книга Жена герцога-палача хочет развода, страница 80 – Мария Ливи

— А, уговорил, — услышала я чуть опьянённый голос Магнуса.

— Ваша карета дежурит за горой. Тоннель всегда готов открыть врата.

«Так вот, как тут переходят на другую сторону горы? А я-то думала — обратно тем же ходом».

Я глянула сквозь щель: Магнус держал в руках кружку с элем и был каким-то уж слишком задумчивым. Ушёл в себя, что ли…

И внезапно он произнёс то, от чего у меня перестало биться сердце. На миг, но он был — вечностью.

— Знаешь, всё чаще мне снится один и тот же дурной сон. Почти каждую ночь. Я вижу её на эшафоте… Вижу, как палач заносит топор. И ничего не могу сделать — ни остановить, ни срубить тому палачу голову самолично.

Лэрд Грегор умолк ненадолго.

— Сны — это всего лишь сны, герцог. Не берите в голову.

— Я и не беру. Но они слишком реальные, чтобы быть ими…

Я не стала слушать дальше. Тихо, стараясь не шуметь, отошла от двери, у которой стояла всё это время. Ноги не слушались, а в голове шумело.

«Ему снится моя казнь?!..»

Я прислонилась к холодной стене и прижала ладони к щекам. Они горели огнём.

«Может… он чувствует мою боль обиды?! И в этой жизни наоборот — боится потерять меня…»

Я закрыла глаза, а по щекам потекли слёзы. Радость, облегчение, боль… Не знаю, что это может быть, но ненависть отступает семимильными шагами, а вместо неё — первый проблеск… надежды ли?..

— Мэриэн?

Голос Магнуса. Он был прямо передо мной. Стоял в двух шагах. А я не услышала, выдав разом все чувства. Которые даже дурак или самый холодный чурбан прочтёт без слов и разрешения.

— Что ты тут делаешь?

— Я…

Но я не смогла ответить — накатило. Разрыдалась в голос. Почувствовав, как его руки накрывают меня, прижимая к груди.

«Рассказать ли ему о прошлом»?

Магнус увёл меня из большого дома без шума, даже не попрощавшись с хозяевами. Только кивнул Грегору напоследок, пересёкшись взглядами, и тот понимающе махнул рукой.

Как только вышла на улицу, в лицо ударил высокогорный ветер. Здесь, на высоте, всё ощущалось другим — колючим, как взгляд старых вояк, отслуживших свой срок и просто передающих навыки новым поколениям, травя армейские байки о былых подвигах.

Магнус вёл меня через весь двор к отдельно стоящему, чуть ли не на обрыве, дому на сваях, крепко держа за руку. Так, что иной раз казалось — кости трещат. Я не могла опустить глаз — столь грандиозны казались эти дома-«гнёзда». Жильё для суровых людей, настоящих горцев.

Мне казалось — он не даст мне упасть вниз. Сейчас.

Домик, который нам выделили, стоял на отшибе, особняком от всего поселения. Небольшой, но уютный по-своему, хоть со стороны всё тут неказисто. Внутри уже кто-то растопил камин для временных жильцов, на столе под полотенцем — свежеиспечённый пирог, чтобы насытить желудок с тяжёлой дороги. А рядом бутыль с двумя кружками, и ещё один чайник дымится, наполняя дом ароматом чая, ингредиенты которого с любовью собирают в горах по весне.

А на кровати — тёплые шкуры разложены с заботой.

— Присядь, — сказал Магнус, подводя меня к кровати. — Отдохни и успокойся.

Я послушно села на край кровати — не было сил перечить ему. Смотрю на руки — дрожат, как листва по осени. Лишнее дуновение ветра — и сорвётся последний жухлый лист. И ноги — вата…

Магнус опустился рядом, взял мои ладони в свои, крепко сжав.