Книга Его личное безумие, страница 24 – Людмила Черныш

— Да? — резко ответил он в интерком.

— Простите, сер. Мистер Блэквуд на линии. Он настаивает на срочном разговоре с вами.

Калеб. Это был Калеб. Его появление в этот момент было настолько несвоевременным, что Вивьен чуть не рассмеялась сквозь слезы. Дамиан отстранился окончательно. Он провел по волосам, поправил пиджак, словно ничего не произошло. Его лицо снова стало непроницаемым, холодным и властным. Он посмотрел на Вивьен, и ее сердце сжалось от ужаса.

— Ты свободна, Вивьен. Можешь идти домой. Завтра утром машина будет ждать тебя в обычное время. И... приведи себя в порядок. Ты лицо моей компании.

Он отвернулся от нее, подходя к своему столу и беря трубку. Вивьен медленно попятилась к двери. Она дотронулась до своей губы. Пальцы нащупали влажную, припухшую ранку. Ее кровь. Его метка.

Она вышла из кабинета, едва держась на ногах. Коридоры огромного здания казались бесконечными. Она добралась до машины на парковке и поехала домой, не обращая внимания на дорогу. В голове был хаос. Дамиан... его поцелуй... его сила... ее предательское тело...

Она приехала в свою квартиру, упала на диван и закрыла глаза. Губы горели, а в памяти всплывал его взгляд, горящий красным. Она чувствовала себя пойманной и помеченной. Теперь это было не просто соглашение на бумаге. Теперь это было нечто гораздо более глубокое, высеченное на ее теле его клыками. Он не просто хотел ее, он ее получил. И это осознание было самым страшным.

На следующий день гроза продолжалась и вечер наступил слишком быстро. Тьма в просторном офисе наступила внезапно, словно кто-то перерезал саму нить жизни этого здания. Очередной удар молнии, казавшийся неестественно близким и яростным, сотряс панорамные окна от пола до потолка. Через секунду холодный свет ламп дневного света моргнул, издал предсмертный треск и погас, погружая пространство в густые, вязкие сумерки. Сработали лишь тусклые аварийные огни вдоль плинтусов и над дверями, отзываясь на перепад напряжения слабым, болезненным свечением. Они отбрасывали на стены длинные, изломанные тени, превращая кабинет в лабиринт из черного и темно-красного.

Вивьен замерла в своем углу, инстинктивно прижимая к груди кожаную папку с документами. Сердце зашлось в неровном, болезненном ритме, ударяясь о ребра, как пойманная птица. Она собиралась уйти еще полчаса назад, закончив правку последних графиков, но Дамиан коротким, не терпящим возражений жестом приказал ей ждать, пока он не закончит изучение финансового отчета. В тишине, наступившей после отключения гудящей техники и систем кондиционирования, шум дождя стал просто оглушительным. На высоте сотого этажа капли не падали, они с силой врезались в стекло, словно тысячи крошечных снарядов, пытающихся пробить брешь в ее сомнительном убежище.

Она медленно, стараясь не производить лишнего шума, поднялась со своего места. Ей нужно было забрать сумочку, лежавшую на тумбе, и незаметно, по стеночке выскользнуть из кабинета, пока Дамиан не заметил ее движений. Но, повернув голову в сторону его массивного стола из темного дерева, она застыла на месте, забыв, как дышать.

Дамиан не сидел в своем кресле. Он стоял у самого окна, прижавшись лбом к холодной поверхности стекла, которое вибрировало от раскатов грома. Его идеальный пиджак, символ его неоспоримой власти и высокого социального статуса, был небрежно брошен на пол, прямо в пыль. Белоснежная рубашка из дорогого хлопка была расстегнута на несколько пуговиц сверху, обнажая напряженные, вздувшиеся мышцы шеи и ключиц. В слабом, мерцающем свете аварийных огней его высокая фигура казалась пугающе огромной, почти сверхчеловеческой, заслоняющей собой весь мир.