Книга Его личное безумие, страница 17 – Людмила Черныш

— Извинений? — он тихо, почти бесшумно рассмеялся, и в этом звуке не было ни капли радости или веселья. — Вивьен, ты до сих пор абсолютно ничего не поняла. Мне не нужны твои пустые слова. Мне не нужно твое запоздалое раскаяние. Пять лет, проведенных в настоящем аду, научили меня ценить только реальные, осязаемые вещи. Только власть и обладание.

Он медленно, словно нехотя, отстранился, давая ей возможность наконец сделать нормальный вдох, но все еще не выпуская ее из ловушки своих рук.

— Я предлагаю тебе прямую сделку. Без скрытых условий. Ты получаешь эту должность. Ты получаешь самую совершенную защиту в этом мире, неограниченный доступ к вуали и жизнь, которой позавидуют королевы. А я... я получаю простую возможность видеть тебя каждый божий день. Мы просто будем разговаривать. Для начала. Я хочу, чтобы ты узнала меня заново. Не того сломленного парня из парка, а того человека, кем я стал благодаря тебе.

Он наконец убрал руки и отошел к панорамному окну, поворачиваясь к ней спиной и давая призрачное право выбора. Путь к двери теперь был свободен.

— Садись в это кресло, Вивьен, — произнес он, не оборачиваясь, его голос снова стал деловым и сухим. — Или уходи из этого здания прямо сейчас, и мы больше никогда не встретимся. Но ты должна осознать, что если выйдешь за эту дверь, ты останешься один на один с этим городом. Совсем одна против всех, кто уже почувствовал твой уникальный след. Калеб не сможет охранять тебя вечно, он лишь слабый человек, скованный законами. А я... я твоя единственная реальная судьба.

Вивьен замерла у двери, рука все еще судорожно сжимала холодную ручку. Сердце в груди кричало «Беги! Спасайся!», но остатки холодного разума шептали о той абсолютной безопасности, которую сулил этот тихий кабинет на вершине мира. Она посмотрела на его широкую, неподвижную спину, на уверенную позу человека, который привык править жизнями миллионов. Кто он теперь на самом деле? И в какую страшную игру он решил с ней сыграть?

Она медленно, дюйм за дюймом, убрала руку с дверной ручки и сделала первый неуверенный шаг по направлению к мягкому кожаному креслу. Выбор был сделан, и пути назад больше не существовало.

Дамиан не торопился завершать эту встречу. В его движениях сквозила та самая хищная, ленивая грация, которая бывает только у существ, абсолютно уверенных в своей безнаказанности и силе. Он медленно отошел от панорамного окна, и каждый его шаг по густому, мягкому ковру отдавался в ушах Вивьен тяжелым, гулким ударом пульса. В просторном кабинете, залитом холодным светом пасмурного дня, воцарилась такая тишина, что было слышно, как работает климат-контроль, прогоняя через фильтры стерильный воздух.

Мужчина сел в массивное кожаное кресло прямо напротив нее. Он не стал увеличивать дистанцию, напротив, пододвинулся чуть ближе, вторгаясь в ее личное пространство так бесцеремонно, что Вивьен инстинктивно вжалась в спинку своего стула. На идеально гладкой, зеркальной поверхности стола из темного дерева, в котором отражались блики ламп, лежала папка из плотной, дорогой кожи черного цвета. Дамиан изящным, почти артистичным жестом пододвинул ее к Вивьен, не сводя с нее своего тяжелого, пронизывающего взгляда.

— Здесь твой контракт, — его голос звучал пугающе спокойно, почти обыденно, словно они обсуждали поставку канцелярских товаров, а не ее жизнь. Но в самой глубине его глаз, за стеклами очков в тонкой золотой оправе, по-прежнему плясали опасные искры того самого темного, неукротимого пламени. — Полный социальный пакет, расширенная страховка, абсолютная юридическая неприкосновенность и, что самое важное для тебя сейчас, пожизненное обеспечение вуалью, самого высокого качества, недоступного на открытом рынке.