Книга Милфа для генерала дракона, страница 124 – Кристина Юраш

— «Однократный приём с превышением способен вызывать сильную изжогу сроком до одной недели».

Лагерт выразительно посмотрел на Арчибальда. Тот не моргнул. Только уголок рта дрогнул — еле заметно, как от горького вкуса.

— Любопытное побочное действие, не так ли? А я посмотрел рецепт, который вы выписали. Доза превышена вдвое. Какое странное совпадение, не так ли?

Он продолжил. Палец скользнул по строчке, и я увидела, как ноготь у генерала коротко подстрижен — безупречно, по-военному.

— «При регулярном применении вызывает частые, устойчивые боли в области желудка, способные имитировать последствия тяжёлого поражения внутренних органов. Чаще всего это выглядит как приступы».

Я почувствовала, как кровь медленно отливает от лица. В ушах зашумело — тихо, как ветер в трубах камина. Желудок — мой собственный, живой — вдруг сжался, вспомнив все эти месяцы, годы. Все эти приступы. Всю эту боль, которую я принимала за отголоски старого яда. За наказание за то, что когда-то решила защитить дочь.

И наконец...

Генерал перевернул страницу. Бумага шевельнулась, и я почувствовала слабый запах чернил — свежих, ещё не до конца высохших. Значит, заключение действительно пришло сегодня. Значит, он думал обо мне.

— «По своей природе препарат относится к группе слабодействующих ядов с накопительным эффектом».

В комнате стало тихо. Очень тихо. Я слышала, как за окном капает с карниза — редкие, тяжёлые капли, падающие на камень. Как где-то далеко тикают часы — те самые, каминные, с боем. Как дышит доктор — часто, поверхностно, словно воздух стал для него слишком густым.

Генерал положил заключение на стол.

Я сразу увидела круглую алую печать Магической Академии. Настоящую. С тонким ободком рун по краю — я разглядела их даже с расстояния, древние, острые, как шипы. Неоспоримую. Такую, которую невозможно подделать, даже если бы кто-то захотел.

— Это какая-то ошибка... — быстро произнёс доктор. — Это проверенное средство. Его используют...

— Да Вы что?

Лагерт тихо усмехнулся. Звук получился хриплым, сухим, лишённым всякого веселья. Он подвинул второе кресло. Неторопливо сел напротив Арчибальда. Закинул ногу на ногу. Словно впереди их ждал долгий деловой разговор.

— Для начала...

Он перевёл взгляд на руку доктора.

— Отпустите маркизу. Сейчас же.

Я только теперь поняла, что всё это время он продолжал держать мою ладонь. Пальцы его были холодными, липкими, чужими. Меня передёрнуло — от плеча до кончиков пальцев, как от прикосновения мокрой тряпки.

— Благодарю.

Генерал дождался, пока доктор окончательно уберёт руку. Лишь после этого продолжил. И в этой паузе было больше угрозы, чем в любом крике.

— А теперь разговаривать Вы будете со мной.

Он слегка наклонился вперёд. Я почувствовала, как воздух в комнате изменился — стал плотнее, тяжелее.

— Итак… Зачем Вы всё это время убеждали маркизу, что последствия отравления необратимы? Зачем рассказывали ей, что её организм разрушен? И наконец...

Он постучал пальцем по заключению Академии. Один раз. Коротко.

— Зачем Вы годами давали ей под видом лекарства слабый яд?

Доктор резко выпрямился. Плечи его развернулись — жест, который я видела у него сотни раз, когда он входил в комнату пациента. Уверенность. Профессионализм. Маска, которую он носил так долго, что она, наверное, приросла к коже.