Книга Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода, страница 44 – Анастасия Пенкина

— Решил проверить, как поживает «несчастная изгнанница».

Врет. Я чувствовала это. И знала, плевать ему на меня. Зачем-то приехал, но говорит правду.

— Жива, как видишь, — ответила я. — А теперь… проходи мимо, дракон! Развод есть развод.

Корвин вдруг улыбнулся. Нехорошо так, опасно.

— Ты, видимо, забыла: это мой замок. И я сам решу, что мне делать.

У меня внутри все снова вскипело:

— А я против! Теперь я здесь хозяйка!

Но генерал Мерквуд ничего не сказал. Только посмотрел, и один этот взгляд был красноречивее любых слов.

Ясно как день, просто так он не уйдет.

Кларисса и Бенедикт настороженно переглянулись. И я вдруг отчетливо поняла: сейчас они сбегут.

И точно.

Матушка попятилась к двери, прижимая сковороду к груди, будто это не орудие преступления, а щит.

— Я пойду, наверное… — забормотала она, не глядя на нас. — Вода там… не прибрано… Да и поздно уже… А вы тут поговорите…

Бенедикт, не дожидаясь приглашения, засеменил за ней. На пороге он обернулся, бросил на меня затравленный взгляд, и исчез в темноте коридора.

Дверь за ними закрылась.

Стало очень тихо. Только огонь потрескивал в очаге да где-то за окном ухнула сова.

Мы снова остались вдвоем.

Корвин стоял напротив, массивный, как скала. Я чувствовала его взгляд даже когда смотрела в сторону. Тишина давила на уши. Нужно было что-то сказать, разрядить обстановку. И действительно поговорить.

Я не выдержала первой.

— Что ты собрался делать? — спросила я, глядя генералу Мерквуду прямо в лицо. — Отдашь меня на смерть без единого доказательства?

Он долго молчал. Так долго, что я уже начала думать, что не расслышал. Но он не был глухим. Просто взвешивал слова.

— У тебя нет целительской магии, Розалинда, — произнес он наконец. Медленно, будто каждое слово выталкивал из себя. — Чем же ты заслужила славу знахарки, если не темными ритуалами и запрещенными средствами?

Он хочет доказательств? Прекрасно, это не проблема.

Я развернулась и подошла к шкафу. Распахнула дверцы.

— Вот чем я лечу людей.

Перед ним открылись полки. Глиняные горшочки с мазями. Стеклянные бутылочки с настойками. Холщовые мешочки с сушеными травами и корой. Все подписано моей рукой, коряво, но разборчиво.

Я схватила первый попавшийся бутылек, выдернула пробку и сунула ему под нос:

— Нюхай. Это кора ивы и дуба.

Он не пошевелился, но наверняка драконий нюх учуял получше моего терпкий аромат. Я ткнула пальцем в горшочек:

— А это мазь на жире и зверобое. Вот почки смородины. Лист брусники. Отвар из плюща.

Я тыкала пальцем в каждую емкость, говорила быстро, почти выплевывая слова:

— Есть тут что-то запрещенное? Мы оба знаем, что нет. Но можешь проверить каждую баночку. Вперед!

Я замолчала, тяжело дыша. Руки дрожали от злости и напряжения.

Корвин не смотрел на полки. Он смотрел на меня. Потом медленно, очень медленно, сделал шаг вперед.

И еще один.

Я не шелохнулась. Только задрала голову, потому что Корвин нависал надо мной, как скала. И стоял слишком близко. От него шел жар. Слишком горячий и плотный, драконий.

Сердце заколотилось где-то в горле. Кровь стучала в висках. Воздух между нами будто наэлектризовался, стал густым и тяжелым.

— Я остаюсь, — произнес Корвин, чеканя каждое слово. — Посмотрю, откуда пошел слух про тебя. И проверю, не взялась ли ты за старое.