Онлайн книга «Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода»
|
Она сделала паузу, набрала воздух и выдала: — Больше ведь у нас брать нечего, только честь и достоинство и остались! Я за сковородку… а там… вы… Она замолчала. До нее наконец дошло, кого именно она огрела. Корвин молчал. Только цедил воздух сквозь зубы, больно, видимо. На затылке, кажется, начинала наливаться шишка. Тут лицо Клариссы изменилось. Страх медленно отступил, сменившись надеждой. Она вдруг шагнула вперед, прижала сковороду к груди и закланялась: — Лорд Мерквуд! Простите ради богов! Я не хотела! Я не признала! Вы приехали… за нами? За мной? Смилостивились? Она уже чуть ли не в ноги ему падала, глаза сияли: — Я знала! Я всегда знала, что вы не бросите нас в этой глуши! Я закатила глаза так, что чуть не увидела собственный затылок. — Матушка, прекратите! — рявкнула я. — Он не за вами! Опять по мою душу! Кларисса застыла с открытым ртом. Перевела взгляд на меня, потом на генерала, потом снова на меня. До нее медленно, но верно доходило. Я выпрямилась, одернула фартук и постаралась взять себя в руки. Голос зазвучал спокойнее, хотя внутри все еще кипело: — У вас есть доказательства, дорогой бывший муж? Или опять голословно обвинять будете? Он криво усмехнулся, потирая затылок: — Голословно? Ты забыла прошлый раз? Запрещенный артефакт, пентаграмма в спальне, двое слуг в твоей постели — это, по-твоему, «голословно»? Он сделал шаг ко мне. Я не отступила. — Замеритель магии зафиксировал остаточный след. Такие пентаграммы запрещены законом. Или ты уже не помнишь, за что тебя изгнали? Я помнила. Чужая память подкидывала обрывки: страх, боль в висках, чьи-то крики. И вместе с ними острое чувство несправедливости — это все обман, нелепая ошибка. Но это была не моя жизнь. И отвечать за чужие грехи, настоящие или сфабрикованные, не очень-то хотелось. — Это было тогда, — сказала я жестко, скрестив руки на гурди. — А сейчас ты врываешься в мой дом, хватаешь меня за шею и обвиняешь неизвестно в чем. Где доказательства, я спрашиваю? Кларисса вдруг подала голос: — В этот раз ваши обвинения поспешны, генерал! Мы оба уставились на нее. Она сама, кажется, удивилась своей смелости. Но продолжила, уже увереннее: — Я с ней живу и вижу, чем занимается моя дочь. Никакой магии! Только травы да отвары! Я поняла ее мотив. Она защищала не столько меня, сколько себя. Если меня снова обвинят, ей, как матери, прилетит: «опять не уследила, не доглядела». Но все равно было приятно. В этот момент дверь скрипнула, и на пороге кухни возник Бенедикт. Заспанный, всклокоченный, в ночной рубахе, натянутой поверх штанов. Видимо, прибежал на шум. Он увидел Корвина, и его лицо расплылось в угодливой улыбке: — Хозяин! Приехали! А я… Он осекся. До него тоже дошло: хозяин не в настроении. Совсем не в настроении. Бенедикт сгорбился, спрятал взгляд, замер на пороге, не зная, войти или сбежать. Я видела, как в его мышиных глазках мечется паника. Клеветать на хозяйку нельзя, и мотив один в один как у Клариссы, скажет «не уследил!» А если оставаться со мной, а он предаст, я за такое со свету сживу. Так и топтался, несчастный, между двух огней. Я перевела взгляд на Корвина. Хватит с меня. — Зачем явился? — спросила я зло, без церемоний. Он посмотрел на меня сверху вниз. И на его лице появилась кривая усмешка. |