Книга 500 лет ожидания, страница 69 – Рина Рофи

— Настоящий. Очень старый. И очень… личный. Я отвезу тебя туда через пару дней. Там, в горах, как раз зацветёт сакура. Позже, чем в городе. Будет красиво.

— Я согласна, — сказала она сразу, не раздумывая. — Я люблю храмы, — сказала она тихо, поглаживая серого котёнка, который всё ещё сидел у неё на коленях. — Он посвящён Инари?

Я помедлил. Вопрос был простым, но ответ — нет. Не совсем. Не только.

— Не совсем, — сказал я, глядя на неё. — Её посланникам. Кицунэ. Вернее… первому из посланников.

Она подняла глаза. В них мелькнуло любопытство.

— Первому? Я думала, у Инари много посланников.

— Много. Но первый — особенный. Он самый верный. Самый древний. И, говорят, самый упрямый. Он ждал свою жену пятьсот лет, — я сделал паузу. — И дождался.

Мэй смотрела на меня. Котёнок на её коленях замер и тоже смотрел — янтарными глазами, точно такими же, как у меня.

— Красивая легенда, — прошептала она.

— Это не легенда, Мэй. Это история. Его история. — Хочешь увидеть храм первого посланника?

— Очень хочу, — сказала она.

И я знал — она увидит. Совсем скоро. И, возможно, вспомнит. Всё.

— Рэн… спасибо, — сказала она тихо, оглядывая гостиную, котят, меня. — За свидание. За дом. За всё. Это был самый удивительный день в моей жизни.

— Не благодари, — я взял её руку и поцеловал прямо в кольцо. — Я рад, что ты согласилась. На встречу. На свидание. На всё.

Котята мурчали довольные. Пушистые духи разлеглись вокруг неё, как живое одеяло. Серый всё ещё сидел на коленях. Рыжий устроился на плече. Чёрный свернулся калачиком у бедра.

— Мне, наверное, пора… — она осторожно пошевелилась, пытаясь встать.

Котята разом вцепились в её юбку. Когтями. Зубами. Всеми лапами. Пятнадцать пар янтарных глаз уставились на неё с выражением: «Нет. Ты никуда не идёшь. Ты остаёшься здесь. Навсегда.»

— Ой! — она засмеялась, пытаясь отцепить серого, который вцепился в подол особенно крепко. — Они меня не отпускают!

— Они знают, кого держать, — я усмехнулся и даже не попытался помочь. — Мои котята плохо прощаются. Придётся тебе остаться.

— Рэн! У меня завтра работа! И лис некормленый!

— Лис подождёт. А работа… — я подошёл ближе, — я твой работодатель. Я разрешаю тебе опоздать.

Она рассмеялась, всё ещё пытаясь отцепить котят. Но я видел — она не торопится. Ей нравится здесь. Нравится этот дом. Нравятся котята. Нравлюсь я.

— Боже, ну мне же домой, котятки, надо, — она беспомощно оглядывала пушистую армию, которая висела на её юбке, как новогодние игрушки на ёлке.

Котята недовольно фырчали. Цеплялись когтями, зубами, лапами. Серый вцепился в подол с таким видом, будто от этого зависела его жизнь. Рыжий перебрался с плеча на её руку и обвил хвостом запястье, как пушистый браслет. Белый вообще разлёгся на её туфлях — попробуй сделай шаг.

Мэй смеялась. Беспомощно. Заливисто. Пыталась отцепить одного — на его место тут же цеплялись двое новых.

— Боже, ну я не могу остаться… — она подняла на меня глаза, смущённая, раскрасневшаяся, счастливая. — Ну рано это…

Я стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел. На неё. На котят. На эту картину, которую хотел запомнить навсегда. Моя Мэй стоит посреди моего дома, облепленная моими духами, и говорит «рано». А духи говорят «нет, не рано, сиди тут, мы тебя никуда не отпустим».