Книга 500 лет ожидания, страница 144 – Рина Рофи

— Рэн… — я взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на меня.

— Мэй, — он накрыл мою ладонь своей, — я не настаиваю сейчас на обряде. Не сейчас. Ты только что узнала обо всём. Ты ещё не помнишь. Я понимаю. Я подожду.

Он замолчал. Его хвосты, что обвивали нас, чуть сжались.

— Когда я встретил тебя впервые, тебе было двадцать семь. Ты была взрослой. Сильной. Решительной. Ты знала, чего хочешь. А сейчас тебе двадцать один. Ты такая юная… Я не хочу давить на тебя. Но…

— Но? — прошептала я.

— Но я боюсь ждать долго, — его голос дрогнул. — Боюсь, что снова не успею. Что опять случится что-то — случайность, болезнь, несчастье, — и я потеряю тебя. Снова. А я не переживу этого, Мэй. Второй раз — не переживу.

— Я… я подумаю, Рэн… — прошептала я, и голос дрогнул. — Обещаю. Я не откладываю. Я просто… мне нужно время. Совсем немного, чтобы привыкнуть, чтобы осознать, чтобы вспомнить.

— Спасибо, Мэй… — он выдохнул, и в этом выдохе было облегчение. Надежда. Любовь.

Я прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце — древнее, сильное, живое. Его губы коснулись моего лба.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я не говорил тебе этого пятьсот лет. Вернее, говорил, но ты не слышала. А теперь — слышишь. Я люблю тебя, Мэй. И буду любить всегда. Даже если ты не согласишься на обряд. Даже если останешься смертной.

Я закрыла глаза. Слёзы текли по щекам, но я не вытирала их. Я просто лежала в его объятиях, слушала его сердце и думала: «Я согласна. Я уже согласна. Но я скажу ему позже. Когда буду готова. Когда вспомню. Когда пойму до конца».

— И я должен признаться, — сказал Рэн, и в его глазах плеснуло озорство. То самое, лисье, которое я уже научилась узнавать. — Обещай, что не убьёшь меня.

Я напряглась.

— В чём?

— Лис… это…

— Нет! — взвизгнула я, догадываясь. — Не говори, что…

— Да, — он улыбнулся. Той самой хищной, довольной улыбкой.

— Нет! Боже! — я закричала, и стыд мгновенно заполнил всё моё существо. — Ты! Ты был тем лисом⁈ В моей квартире⁈ Всё это время⁈

— Всё это время, — подтвердил он, и его хвосты довольно вильнули.

— Ты меня видел! Я перед тобой раздевалась! Я тебе рассказывала! Я… я рассказывала лису о том, как ты меня целовал! О том, как ты мне снился! О том, что я чувствую! Боже! Боже! Боже!

Я визжала, пыталась вырваться из его рук, но он держал крепко и смеялся, прижимая меня к себе всё сильнее.

— Мне понравилось, — сказал он сквозь смех, и его глаза сияли. — Особенно когда ты описывала, как я тебя целовал. И как я тебе снился. И как тебе было жарко. И как ты смущалась. Это было… очень информативно. И очень мило.

— Боже, нет, нет, нет! Ужас-то какой! Боже, как стыдно! — я спрятала лицо в ладонях, а он всё смеялся, и его хвосты щекотали мои бока. — Ты! Ты извращенец! Лис-извращенец! Я говорила это тогда и скажу сейчас! Ты подглядывал! Ты слушал! Ты…

— Я был рядом, — сказал он, и его голос стал мягче. — Я всегда был рядом. И буду. Привыкай, Мэй. Твой муж — лис. Со всеми вытекающими.

— Бо-о-оже! — я попыталась вырваться из его объятий, но он держал крепко, и все девять хвостов обвивали меня, не давая сбежать. — Я тебя прибью! Я тебя поколочу! Нет, я тебя покусаю! Ты! Ты! Лисья морда! Я тебе душу открывала! Как он… как ты… как твои руки… А ты лежал на моей кровати и улыбался своей лисьей мордой!