Книга 500 лет ожидания, страница 118 – Рина Рофи

Я уже шагнул к порогу, когда Кай произнёс мне в спину:

— Рэн.

Я обернулся.

— Тебе нужно ей рассказать. Человек никогда не будет готов узнать правду. Никогда. Она будет бояться. Будет сомневаться. Это нормально. Это по-человечески. Но если ты будешь ждать идеального момента — ты его не дождёшься. Лучше… — он выдержал паузу, — лучше раньше, чем поздно, Рэн.

Я встретил его взгляд. Кай. Мой младший брат. Тот, кто видел, как я умирал от горя пятьсот лет назад. Тот, кто помог мне выжить. Тот, кто всегда говорил правду, даже когда она была неудобной.

— Я знаю, — ответил я. — Знаю. Я скажу ей. Скоро. Очень скоро.

— Хорошо, — Кай кивнул. — И знай: мы все ждём. Мы — твоя семья и мы хотим видеть тебя счастливым. Оба мира хотят. И богиня хочет. Она мне вчера приснилась, кстати.

Я усмехнулся. Поднял руку в прощальном жесте. Открыл портал — воздух дрогнул, замерцал золотистой дымкой и шагнул обратно.

Я зашёл в квартиру через портал. Бесшумно. Мягко. Лунный свет лился сквозь занавески, рисовал серебряные полосы на полу, на кровати, на её лице. Она спала. Моя Мэй. Моя жена. Раскинулась на кровати, зарывшись щекой в подушку, и тихо, едва слышно дышала. Одеяло сползло, открывая плечо, и я поправил его — осторожно, кончиками пальцев.

Я сел на край кровати. Девять хвостов улеглись вокруг меня, как серебристое покрывало.

Смотрел на её лицо. На ресницы, что чуть подрагивали во сне. На губы, что всё ещё хранили лёгкую улыбку. На кольцо, что сияло на её пальце.

— Моя жена, — прошептал я. — Скоро. Скоро я расскажу тебе всё.

Она не проснулась. Только вздохнула чуть глубже и повернулась на бок, лицом ко мне.

— И я не знаю, простишь ли ты меня, — продолжал я, и слова лились сами, тихие, горькие, те, что я носил в себе слишком долго. — За то, что я жил в образе лиса в твоей квартире. За то, что видел то, что не должен был видеть. За то, что слышал то, что не должен был слышать. Как ты переодевалась. Как рассказывала мне — лису — о своих снах, о своих страхах, о своих желаниях. Как краснела, говоря о Рэнносукэ, не зная, что я — это он. Что лис, которому ты доверяла, и мужчина, которого ты целовала, — одно существо.

Я провёл пальцем по её щеке. Едва касаясь.

— Я не хотел обманывать. Но я не знал, как иначе. Как подойти. Как сказать: «Здравствуй, Мэй. Я твой муж. Ты умерла пятьсот лет назад. Я ждал тебя всё это время. А теперь ты вернулась, но не помнишь». Разве можно так? Разве это честно — обрушить на тебя всё сразу?

Я вздохнул.

— Ты, наверное, разозлишься. Ты имеешь право. Ты можешь кричать, плакать, прогонять меня. Я выдержу. Я выдержал пятьсот лет — выдержу и это. Только не уходи. Только останься. Дай мне шанс. Один шанс. Я всё объясню. Всё покажу. Весь наш мир. Всю нашу вечность.

Она не отвечала. Спала. И я был рад этому. Потому что пока она спит — она рядом. Пока она спит — она моя. Пока она спит — я могу говорить всё, что не смею сказать наяву. Я наклонился и поцеловал её в лоб.

— Спи, Мэй. Спи. Завтра. Завтра я, возможно, всё расскажу. И будь что будет.

Я приложил руку к её голове. Осторожно, едва касаясь. Пальцы замерли на виске, и я закрыл глаза, посылая ей сон. Не просто сон — воспоминание. Нашу первую встречу. Ту, что случилась пятьсот лет назад. Ту, с которой всё началось…