Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1, страница 92 – Наталья Шевцова

Маяк за моей спиной отбрасывал длинную тень. Стены сияли свежей побелкой — в отличие от пекарни, маяк сам её подновлял. Свежеокрашенные ставни не скрипели, плиты у крыльца лежали ровно. Трава была аккуратно подстрижена — ровно настолько, чтобы босым ногам было мягко. Кусты благоухающей лаванды и пышно серебрящегося шалфея вдоль дорожки к калитке, несмотря на отличный аппетит Греты, были ровными, как по линейке: ни одной ломаной или торчащей невпопад ветки.

Не дом, а мечта!

И всё же я скучала по бабушкиному дому…

По покосившемуся крыльцу, на котором летом всегда стоял таз с ягодами.

По скрипучим половицам, от которых нельзя было утаиться — даже если идти очень-очень медленно и на одних только пальчиках.

По неровной дорожке из плитняка, где между камней упорно лез пырей, сколько бы бабушка его ни выпалывала.

По бабушкиной улыбке.

Но…

Бабушки давно уже нет. А я…

Я вздохнула.

Моя новая жизнь по-прежнему казалась мне ненастоящей.

Она мне нравилась. Но она была слишком уж волшебной — во всех смыслах слова — чтобы быть правдой.

Чтобы быть реальной.

Чтобы не быть сном.

Я снова вздохнула.

Ладно. Живем дальше. Ну или спим. Или галлюцинируем.

Развернулась, поднялась по ступеням… Дверь, как и обычно, отворилась при моем приближении сама. Мягко, с чуть уловимым щелчком, в котором мне всегда слышалось, радостное приветствие.

Внутри было тепло и сухо. Свет из окон падал полосами на вычищенный до блеска деревянный пол. На стене, рядом с лестницей, висел благоухающий душицей и зверобоем венок из сушёных трав — которого, я точно помнила, утром еще не было.

Гостиная встретила привычной тишиной: кресло у камина, стопка книг на столике, плед, который утром был небрежно брошен, теперь же лежал аккуратно сложенным.

Я скинула сандалии, поздоровалась с пустой комнатой, поблагодарила за доброту и заботу духа маяка, как я его звала про себя, и направилась вверх по винтовой лестнице.

На кухне меня приветствовал пряный запах ромашки и липы, который источала чашка заваренного аккурат к моему приходу теплого чая.

Я взяла чашку и поднялась в спальню, которая встретила меня уже не золотым, а мягким, сливочным светом. Окно было приоткрыто, и в комнату втекал запах моря и тонкий шелест волн.

Я присела на край кровати и сделала глоток.

Сон это или не сон — на вкус чай был настоящий. Кровать на ощупь — мягкой. Под ногами — тёплый ворс ковра. На пальцах остались въевшиеся в кожу следы краски и извести. Плечи тянуло, ноги гудели — тупой, неприятно ноющей мышечной болью, какая бывает только после очень насыщенного физической работой трудового дня. Такой, например, как ремонт в пекарне. А потому, решила я, даже, если я сплю, отдых мне все равно нужен, и легла спать.

На следующее утро, несмотря на то, что, я как и обычно, пришла в пекарню в половине десятого, меня уже ждали.

Нет, не Лилиан и София, а… вальяжно развалившаяся на солнышке Грета.

Впрочем, увидев меня, она тут же подпрыгнула, встала по стойке «смирно» и заблеяла — точно с такими же интонациями, как если бы рапортовала:

«Здраю-желаю, товарищ командир! Объект доставлен и находится под охраной!»

— Принято, ефрейтор Грета, — улыбнулась я. — Ну и где? Ты уверена, что не потеряла своего подопечного? — скользнув взглядом по улице и не найдя Ивко, насмешливо поинтересовалась я.