Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1, страница 91 – Наталья Шевцова

Да и парни постарше — те тоже, молодые ж еще дурные, им лишь бы поржать, вот и затравили мальца до того, что он стыдиться стал того, что матери помогает, — тяжело вздохнул рыбак. — Так что, госпожа берегиня, если вы его возьмёте, мы с женой вам век благодарны будем. Парень он не ленивый, сообразительный! И мамка его не только козу доить научила, но и пироги печь и прочую снедь готовить.

Я не то, чтобы была против, просто посчитала своим долгом напомнить:

— Но я как бы тоже не мужским делом занята…

Мой собеседник всплеснул руками и даже задохнулся от переполнивших его эмоций:

— Ну, сравнили тоже! Вы ж берегиня! Это ж совсем другое дело! Вы ж… вы ж при деле важном и силы уважаемой! Его не дразнить будут, что он с мукой да тестом, а наоборот, завидовать! Это ж почти как подмастерьем у магика быть! Только лучше!

— Так прям и лучше? — уточнила я, скрыв под иронией удивление. — Чем же?

— Как это чем?! — рыбак изумленно округлил глаза и снова всплеснул руками от избытка эмоций. — Да у вас же ж не пекарня будет, а святилище! У нас тут все знают, что у берегини выпечка — не просто вкусная, а с магией! Она и настроение поднимает, и удачу в делах приносит, и силы дает и болезни лечит. Но не всем, а только тем, кто берегиню искренне чтит. Кто с уважением к ней, с добром, кто благодарен — тому и польза, и благодать. А кто с насмешкой да со злом — тому, как говорится, мука мукой и останется.

Он понизил голос и торжественно-доверительно добавил:

— Потому как магия ваша — особая. Она самими богами вам дадена. А боги они обид не терпят. Кто их чтит, тот и защиту получает, и поддержку. Так что если Ивко у вас служить будет, это все равно, что он богам служить будет. А это благословение. Это почёт. И звать его будут не «маменькиным сынком», а помощником берегини! А это, — поднял он вверх палец, — две большие разницы!

Я едва удержалась от того, чтобы не уставиться на него с раскрытым ртом: «Правда, что ли? Ух ты!»

— Эм-м… спа-асибо за… добрые слова и за доверие, — пробормотала я, сделав себе мысленную «зарубку»: уточнить у мэра, действительно ли выпечка берегинь такая особенная или это просто местное суеверие. — Но пекарня еще…

— Так Ивко и белить, и красить, и полы мыть умеет! — не дав мне договорить, сообщили мне и тут же одновременно и поставили перед фактом, и атаковали вопросом: — Во сколько ему завтра быть? И где? Возле пекарни? Или у маяка?

— У пекарни. В десять утра, — ответила я, решив, что сопротивляться бурному энтузиазму, себе дороже. Вот уж воистину яблочко от яблоньки (если бы я умела так вести переговоры, цены б мне не было в базарный день).

— Будет, как штык! — заверили меня, затем поклонились, попрощались и ушли, оставив после себя лёгкий запах моря и ощущение, что меня только что ловко обвели вокруг пальца, не просто спихнув на меня воспитание проблемного подростка, но еще и обязали платить ему за то, что я его буду воспитывать!

Закрыв за отцом Ивко калитку, я на несколько минут задержалась во дворе, любуясь и наслаждаясь… Солнце уже опускалось к линии горизонта, окрашивая воду в море в оттенки расплавленного золота.

Ветер с залива дул теплый, влажный и терпкий — с запахом водорослей, соли и чего-то ещё... чуть горьковатого, как эхо воспоминаний.