Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 86 – Наталья Шевцова

— Эй, Краюк! И постарайся не краснеть! — крикнул ему вдогонку Уилл. — И не мямли, не отводи глаза! И не чеши нос — это первый признак вранья! Смотри прямо в глаза, говори уверенно! И главное — старайся не говорить так, чтобы это звучало, словно ты оправдываешься!

«Не мямлить, — мысленно повторил Ивко, — не отводить глаза, не чесать нос, не оправдываться и смотреть в глаза! И… кажется, в животе у меня поселился целый рой пчёл. Злых пчёл. Очень злых».

— Ладно, — выдохнул он. — Пошёл я.

— Удачи! — пожелал Уилл и «облагодетельствовал» очередным советом. — И… дыши! А то ты уже зелёный!

«Спасибо, Уилл. Это была как раз те слова, которых мне так не хватало для полной уверенности!» —мысленно саркастически фыркнул Ивко и нажал, наконец, на ручку.

Дверь скрипнула и его тут же обдало ароматом ванили и корицы. За прилавком, спиной к нему, стояла София, раскладывая на витрине свежие булочки с маком. Лети протирала столик у окна.

Толкнув тяжелую дубовую дверь, Ивко вошел в святая святых пекарни. Пекарни, которая принадлежала САМОЙ БЕРЕГИНЕ.

И… навеянные советами друга решимость и уверенность тут же куда-то испарились.

Аннет была доброй. Самой доброй на свете. И она дала ему шанс, благодаря которому в глазах жителей он теперь не «маменькин сынок», а помощник самой берегини!

Берегини, которая не просто пекарь. Не просто женщина с ласковой улыбкой и вкусными булочками. Берегиня — это сила. Древняя, непостижимая, дарованная самими богами.

Ивко судорожно сглотнул.

А что, если она уже знает? Что, если она почувствовала его ещё там, за дверью? Что, если прямо сейчас она видит всё — и Уилла с его планом, и сердцесветы, и овец, и его собственное жалкое, трусливое желание произвести впечатление на Лети?

Врать просто доброй женщине — стыдно. А врать Берегине — это… чуть ли не святотатство.

Внутренности его скрутило в узел, куда более болезненный, чем при самой лютой морской качке, к горлу подступила тошнота…

Из печи пахнуло жаром, и я привычным движением подхватила противень прихватками. Десять булочек — ровных, румяных, идеальных. Я как раз прикидывала, сколько ещё замесов понадобится до конца дня, когда услышала скрип открывшейся двери. Обернувшись, я улыбнулась Ивко, но тут же удивленно нахмурилась — вид у мальчишки был такой, словно его сейчас вывернет наизнанку…

— Что?.. Что случилось?! — тут же обеспокоившись, выдохнула я.

Сердце пропустило удар. Неужели отравился?! Моими булочками?!

Ивко стоял в дверном проеме — настолько бледный, что почти зеленый.

— Госпожа берегиня, — начал он, и голос его дрогнул, дав «петуха». — Мне… — он откашлялся, — мне нужно уйти.

Смотрел он при этом куда угодно, но только не на меня, и теребил край своего фартука так, словно хотел превратить плотную ткань в бахрому.

Я медленно отложила противень на стол и, сцепив руки в замок на груди, развернулась к нему всем корпусом.

Мысль о том, что мальчугану плохо, уступила место тревоге совсем иного толка. Не отравление. Что-то личное. И, судя по взволнованному виду, серьёзное.

— Уйти? Сейчас? У тебя что-то случилось? — я удивленно заморгала и слегка нахмурилась, и Ивко, к моему еще большему недоумению… втянул голову в плечи.

«Хммм. Всё интересней и интересней. С чего это вдруг у него такой определенно виноватый вид?»— мысленно озадачилась я и дабы «надавить» на мальца ещё больше, приняла нарочито грозно-суровый вид — шагнула к нему, упёрла руки в боки, брови свела на переносице, глаза сощурила, губы поджала.