Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 64 – Наталья Шевцова

— Очень-очень амбициозный проект, — подсказал ему карающий клинок Императора. — И очень дорогой. И, учитывая население вашего городка, исключительно филантропический[1].

— И при этом явно ж не ради славы старается, — возбужденно подхватил шериф. — Не ради признания! Все держит в секрете! Ни у кого ни медяшечки не попросил! Вот что значит — бескорыстие!

— Редкое нынче качество, — согласился мэр, задумчиво вертя в пальцах пряник. — Очень, очень редкое.

— Святой человек, — с самым торжественным выражением лица сделал окончательный вывод карающий клинок Императора. — Просто святой.

[1] Филантроп — тот, кто безвозмездно помогает другим людям и обществу. Слово происходит от греческих слов, означающих «любовь к человеку», и подразумевает бескорыстное стремление сделать мир лучше.

Принявшие восторженные отзывы мужчин за «чистую монету» Титтл и Паддл выпятили грудь и расправили плечи.

— Да, — дружно поддакнули Паддл и Титтл. — Наш Каспар такой, Ваше Сиятельство! Он на всё готов ради своего города!

— Полностью с вами согласен, — кивнул Сиятельство, — такой человек, как Каспар Старбридж на всё готов… ради своего города, но вот люди, которые с ним были… — он сокрушенно покачал головой. — О них после того, что случилось и того, что я узнал об их деятельности, я этого же сказать не могу.

Он сделал паузу, давая своим словам осесть в головах потенциальных свидетельниц.

Паддл и Титтл переглянулись — быстро, остро, настороженно — и первая, и вторая явно ожидали подвох.

Шериф откашлялся. Мэр сложил руки на животе и придал лицу выражение глубокой озабоченности.

Марта и Эдит — слушали и ели.

Дэмиан Эйрхарт меж тем продолжил — мягко, с философской грустью.

— Знаете, что самое обидное?.. — поинтересовался он тоном, каким обычно делятся горькой, выстраданной годами мудростью. — Чем бескорыстнее, порядочнее и добрее человек, тем легче его обмануть. Он судит окружающих по себе, по своим высоким моральным стандартам, и поэтому часто даже мысли не допускает, что кто-то может цинично и подло злоупотребить его доверием.

Марта и Эдит согласно вздохнули. Титтл прижала ладонь к груди. Паддл горестно поджала губы.

— И именно такими людьми, — Его Сиятельство чуть подался вперёд, доверительно понизив голос, — и пользуются проходимцы и мошенники всех мастей.

Он откинулся назад, и голос его изменился — стал печально-вкрадчивым, с лёгким напором коммивояжёра, продающего чудодейственное средство от всех болезней:

— Втираются в доверие, приносят бумаги с печатями, карты с пометками, расчёты в три колонки, разрабатывают подробные сметы, называют вполне реальные сроки. — Он изобразил жестом, как разворачивают перед простаком важные документы. — «Вот, мол, смотрите — здесь прокладываем...» — рука скользнула влево, — «...здесь укрепляем...» — вправо, — «...здесь взрываем породу...» — пальцы изобразили маленький взрыв, — «...а здесь, смотрите, смотрите сюда, господин Старбридж...» — голос стал ещё слаще, ещё убедительнее, — «...у нас столько-то рабочих, столько-то материала, всё уже посчитано, всё уже решено, вам только подписать!»

Он оборвал представление в голосах и лицах и заговорил своим нормальным голосом:

— И, поверьте мне на слово, — устало-печально заметил он, — всё, что они говорят, звучит солидно, продуманно и очень-очень убедительно.