Онлайн книга «Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2»
|
Лицо первой генеральши в траурном наряде меж тем претерпело бы метаморфозу: скорбь испарилась бы с него быстрее утренней росы в пустыне, уступив место неистовому праведному гневу. — А я вам ГОВОРИЛА! — возопила бы она, топнув ногой с такой силой, что задребезжали стёкла в витринах. — Это всё ОНА! — нацелила бы она на меня свой дрожащий от негодования указующий перст. — Она ВИНОВАТА!!! Это из-за неё наша Лаванда умерла! ПОТОМУ ЧТО ОНА ЕЁ ПРОКЛЯЛА! НА СМЕРТЬ!!! Вторая «генеральша» развернулась бы к толпе с грацией военного крейсера, совершающего боевой маневр и голосом, от которого задрожали бы даже мешки с мукой в подсобке, провозгласила: — НА КОСТЕР ВЕДЬМУ! — прогремела бы она голосом, от которого задрожали бы даже мешки с мукой в подсобке. — НА КОСТЕР ВЕДЬМУ!!! — согласно взревела бы вслед за ней толпа и… Это я описала «лучший» случай. Что же касается худших, то их я, по понятным причинам, побоялась даже представлять себе… А то ещё накличу! Забегая вперед, скажу, что боялась я не зря… И что я почти угадала… Глава 12 После того, как я поделилась с книгой рецептов своими мыслями относительно последствий «встречи гостей с караваем», она притихла. «То-то же», — мысленно хмыкнула я и, понимая, что молчание воспринимается людьми как знак согласия, обратилась… нет, не к толпе обвинителей (я знала, что пытаясь их переубедить, я лишь напрасно потрачу время), а к покупателям в зале. — Речь идет о лавандовом печенье и оно у меня вот здесь! — указала я на большую витринную банку. — Лети, Ивко, София, составите мне компанию? — сняв крышку, достав печенье и протянув им, предложила я. Те согласно закивали и, не сомневаясь ни секунды, взяли каждый по печенюшке, закинули в рот и принялись жевать. Это же сделала и я. — И откуда мы знаем, что это то же самое печенье?! — уперев руки в боки, визгливо поинтересовалась Титтл. — Отфуфа, фто у меня дфувово нет, — ответила я, невзирая на набитый печеньем рот. — С лавандой у меня только один вид выпечки, — дожевав, объяснила я. — И он здесь, — кивнула я на банку. — И поскольку, кроме вот этой дамы, — кивнула я на вражескую лазутчицу, — им больше никто не интересовался, он здесь со вчерашнего дня. — И у нас этому есть доказательства! — подняв вверх, словно это было знамя, книгу учета кассовых операций, поддержала меня София. — Все, кому интересно, можете проверить! — Никакие это не доказательства! — полковой трубой проревела Паддл. — Знаю я таких как вы ушлых коммерсантов! На витрине всё свеженькое да качественное, а покупателям просрочку подсовываете! — Да откуда ж ей взяться просрочке? Магазин только вчера открылся! — возмутилась я. Паддл и Титтл синхронно открыли рты, готовясь выдать очередное обвинение, но слова застряли где-то на полпути. Они переглянулись с таким озадаченным видом, словно их только что попросили решить философскую загадку о курице и яйце. Титтл даже начала загибать пальцы, видимо, пытаясь подсчитать, как можно продавать просроченную выпечку в магазине, который существует всего сутки. Паддл же просто нахмурилась ещё сильнее, явно не желая признавать логичность моего довода, но и не находя достойного контраргумента. — Вот незадача! — усмехнулась София. — Осечечка вышла! — Осечечка?! — подняв и выставив перед грудью, сжатые в кулаки руки, выкрикнула первая «генеральша». Голос её дрожал от сдерживаемых слёз и ярости. — И смерть Лаванды тоже по-вашему осечечка?! Как вы можете?! — обратилась она к покупателям. — Сначала она забрала мою лучшую подругу... Лаванда умерла здесь! В этой пекарне! А вы… — голос её сорвался и она зарыдала. |