Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 39 – Наталья Шевцова

Одна из генеральш была невысокой. Её покрасневшие заплаканные глаза и траурное платье контрастировали с жёстко поджатыми губами, воинственно выдвинутым вперёд подбородком и агрессивной стойкой — руки в боки.

Вторая — крупная женщина с обветренным, загорелым лицом, тоже экипированная в траурное черное платье, стояла, сложив руки на груди, словно опытный полевой командир, выжидающий удобный момент для атаки.

Позади них теснились основные силы — пяток женщин разного возраста, от молодых матерей до пожилых сплетниц, выстроившихся в боевой порядок с дисциплиной, достойной прусской армии.

На правом фланге расположилась молодая мать с младенцем на руках — живой щит, против которого невозможно применить ответный огонь. Ребёнка она качала с ритмичностью подачи зарядов для пушки, а его чепчик поправляла с периодичностью проверяющего прицел артиллериста. Что же до младенца, то он, словно понимая важность момента, стратегически захныкал именно тогда, когда требовалось усилить психологическое давление.

Центральную позицию заняла дама средних лет в зелёном платье с кружевным воротником — она была единственной из всей толпы, кого я узнала. Она вчера купила у меня сто граммов лавандового печенья на пробу. К слову, именно поэтому и потому, что она опять же была единственной, кто заинтересовался этим печеньем, я её и запомнила. И ещё похвалила себя, что не поддалась личному предубеждению и всё же включила в ассортимент хоть что-то с лавандой.

Три раза ха!

Аккурат вчерашнюю покупку дама и держала в руках — причем держала с торжественностью и решимостью террориста, в руках которого граната с выдернутой чекой. Периодически она демонстративно приоткрывала край обёртки, являя однополчанкам да и всем желающим его содержимое.

— Чёрствые! На второй день! И совершенно несъедобные! Откусила один только маленький кусочек и меня сразу стошнило! — жаловалась она, и эти её слова, дополненные охами и ахами соратниц, передавались по цепочке как донесение с передовой.

Будь Лаванда жива, я, разумеется, заподозрила бы вражеского лазутчика в ту же секунду, как только эта, как я теперь понимаю, собирательница и хранительница улик сделала говорящий сам за себя заказ. Но я не просто знала, что Лаванда мертва, я лично видела её труп!

Точно так же как теперь вижу перед собой враждебно настроенную толпу, возводящую напраслину на моё печенье.

— Неужели отравленные? — заинтересовалась стоящая в арьергарде грузная дама в синем переднике.

— Пока не знаю, — «честно» призналась разведчица, — это ж на анализ надо, а я…

Договорить ей не дали — более опытные боевые товарищи немедленно засыпали её тактическими наставлениями и оперативными директивами.

— Обязательно отнеси! — напутствовала её с левого фланга полная женщина в цветастом халате, судя по занимаемой ей диспозиции, явно приставленная к собирательнице и хранительнице улик в качестве прикрывающего бойца и, если понадобится, огневой поддержки. — У моей кумы шурин — помощник алхимика, если хочешь вместе пойдем?!

— И клинкам закона жалобу отнеси! — потрясая костлявым кулачком с частотой пулемётной очереди, порекомендовала худощавая как штык старушка, окопавшаяся вместе со своей боевой подругой тех же лет между основными силами и арьергардом. Судя по сединам, уверенному, командному тону и тактически грамотному расположению, позволяющему в любой момент усилить атакующую группировку — эти двое были чуть ли не самыми опытными бойцами сего грозного военного соединения.