Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 133 – Наталья Шевцова

— Справедливо, — закусив расползающуюся в улыбке нижнюю губу, согласились со мной. — К тому же, учитывая мой внешний вид…

— НАШ внешний вид, — поправила я его, проявляя солидарность. — Что, впрочем, ничуть меня не извиняет. Я же хозяйка! А на столе только чай! — сплеснула я руками и подхватилась на ноги. — Какой же это завтрак?! Сейчас исправлюсь! — пообещала я, решительно направляясь к шкафчикам.

— Та-аак. Что у нас тут? Надеюсь, Ваше Сиятельство не имеет ничего против деревенского омлета с беконом, сыром и томатами? — поинтересовалась я, на ходу надевая фартук.

— Его Сиятельство в данный момент не отказался бы даже от заплесневелого куска хлеба.

— Ну уж нет, обойдемся без подобных деликатесов, — фыркнула я, выгружая припасы на столешницу и беря в руки нож.

И вот тут-то меня наконец полностью и совершенно отпустило…

Кухня — моя территория. Мой дзен. Моя медитация. Моя стихия. Мое место силы.

Все без исключения тараканы в голове нацепили поварские колпаки. Все до единой бабочки, перестав порхать — в ожидании: а что же будет дальше? — заняли места в зрительном зале.

— А как насчет ещё и блинчиков? — обернувшись через плечо, деловито поинтересовалась я.

Дэмиан Эйрхарт — который, как выяснилось, успел переместиться к столешнице, опереться о неё с самым вальяжным видом — чуть приподнял бровь и заверил:

— Я ем всё!

— Обожаю таких гостей! — не оборачиваясь, одобрительно заметила я.

— Это приглашение заглядывать чаще? — тут же уточнили у меня.

Я закатила к потолку глаза и, закусив расплывшуюся в улыбке нижнюю губу, покачала головой.

— Вы сначала завтрака дождитесь, а то мало ли… — прежде чем погрузить нож в сочный томат, я многозначительно им взмахнула, блеснув его лезвием. — Вдруг я из тех коварных особ, что подмешивают в утренний чай слабительное или же и вовсе… мышьяк?! Тут уж как повезе-ооот, — последнюю фразу я почти пропела тоненьким-претоненьким и сладеньким-пресладеньким голоском.

— А я рисковый! — явно флиртуя, заверили меня. — Кроме того, я доверяю своему профессиональному чутью, зачем мышьяк тому, кто столь виртуозно орудует ножом?.. Что же до слабительного, то тут, скорее, рискуете вы, а не я!

— Я-аа? — совершенно искренне удивилась я и, обернувшись через плечо, вопросительно покосилась на «рискованного».

— Угу-ууу, — растянув сомкнутые губы в улыбке, несколько раз кивнул он и… более чем доходчиво объяснил, чем именно я рискую: — Кто у нас пекарь? Вы, — указал он на меня пальцем. — А кто у нас клиент — я, — ткнул он себя в грудь. — И, заметьте, я ни какой-нибудь там клиент, а очень-очень важный?.. — лениво растягивая гласные, понизив голос и изменив тон ровно настолько, чтобы в нем зазвучали угрожающие нотки, добавил он.

Контраст между нарочито-напыщенным выражением его лица и тем, как он при этом выглядел — а выглядел он так, что так и хотелось обнять и плакать, обнять и плакать — был настолько велик, что я не выдержала и расхохоталась.

— Заметила, — смеясь, сообщила я. — Ещё как заметила!

— И надеюсь, сделали соответствующие выводы?

— Самые, что ни на есть, соответствующие! — торжественно заверила я, вновь направляя всё своё внимание на разделочную доску.

Тук-тук-тук — мерно застучал по разделочной доске нож.

Помидоры, бекон, сыр — щедро, по-хозяйски, крупными ломтями.