Книга Дракон и диковинка для драконёнка, страница 72 – Саша Винтер

— Продажа конфиденциальной информации политическим группам, — продолжает говорить сын. — Манипуляции наследниками через «обучение». Организация устранения свидетелей и неугодных.

Он замолкает ненадолго, открывает одну из папок сам.

— Я уверен, что это именно он организовал производство Камней Безумия, — добавляет он. — Артефактов, которые ломают физику без фиксируемого магического отпечатка. Всё к нему сходится. Но даже арестовать его для допроса нет повода.

Я вытаскиваю из внутреннего кармана свёрнутый лист. Плотная бумага. Печати Ордена. Кладу на стол.

— Теперь есть, — пододвигаю сыну. — Официальный веский повод.

Дэвлин читает быстро. Поднимает взгляд.

— Показания Марианны Стайнер? — тянет с лёгким удивлением.

Я киваю.

— Наставница Тиберия. Она совершила покушение, — поясняю я. — На допросе она сказала, что Фаэлан выступал координатором.

Тишина становится плотнее.

— А почему именно она? — спрашивает Дэвлин.

Я замираю. Пытаюсь вспомнить. Мне о ней сказал глава Ордена Кайра, когда привёз ко мне Тиберия. Поставил перед фактом, что с ним в нагрузку идёт наставница.

— Она шла в комплекте с Тиберием, — отвечаю я. — Как приложение к воспитаннику. Лорд Майлин Бранэль просто поставил меня перед фактом.

Дэвлин каменеет.

— Глава Ордена Кайра… — задумчиво тянет скрипящим тоном. — Если всё так, как я думаю, ты привёз Тиберия в ловушку.

Дэйнарин

Меня прошибает озноб. В желудке остро колет плохое предчувствие.

— Ты хочешь сказать… — говорю я, уже понимая, что имеет ввиду сын. — Марианну мне навязал Бранэль. Вряд ли он сам это придумал. Директиву ему спустили, а значит… Лорд Килиан причастен!

Дэвлин кивает с мрачным видом. А мне уже не до кивков.

Я резко встаю, стул с грохотом падает назад.

— Мне надо проверить, всё ли с ними в порядке, — бросаю и направляюсь к двери.

Сын в два шага догоняет, открывает её передо мной.

— Я с тобой, отец, — говорит сосредоточенно.

Мы вместе бежим в жилое крыло, куда поселили Тиберия и Элину. Я ощущаю неладное ещё до того, как мы входим в коридор. А потом и вижу — стражи нет. И тишина такая глухая, что програлывает наши шаги.

Мы не ждём. Дэвлин идёт к Тиберию, я без расшаркиваний врываюсь в покои Элины. Пусто. Кровать смята. Одеяло на полу. Кувшин с водой опрокинут, но не разбит. Ни крови. Ни следов борьбы.

Слишком аккуратно для насилия.

Я прохожу по комнате. Смотрю. Слушаю. Кровать ещё тёплая.

Я выхожу в коридор, чтобы узнать, что с осмотром комнаты Тиберия, хотя уже знаю, что мне скажет сын.

— Тиберия нет, как и следов борьбы, — произносит Дэвлин собранно.

— В комнате Элины то же, — отвечаю я. — Их похитили. И провернули это за полчаса, пока мы были в твоём кабинете.

Мы переглядываемся и в один голос произносим:

— Килиан, — мой голос полон сдерживаемого рыка, голос Дэвлина глухой.

— Он сейчас уже наверняка у себя, — произносит сын. — Восточная башня. Там его покои.

Я киваю.

— Зайдём с воздуха, — говорю и указываю на дверь, ведущую на террасу.

Мы выходим. Обращаемся одновременно. Давно я не летал вместе с сыном. Это ни с чем не сравнимое удовольствие. Но сейчас не до блаженства. Мы отрываемся от террасы и летим к восточной башне. Спускаемся на один из верхних балконов. Я обращаюсь ещё в воздухе. Гулко приземляюсь в прыжке и сразу направляюсь к двери в жилые комнаты.