Книга Дракон и диковинка для драконёнка, страница 63 – Саша Винтер

— Ты волшебная, — хрипло выдыхает он. — Женщина, чьей красоты здесь отродясь не бывало. Ни в этом замке, ни на всём острове.

Он делает паузу, отбрасывает моё платье. Потом возвращает мне горячее внимание.

— Ты разделишь со мной ложе, Элина? — спрашивает слишком официально.

— Раз-зделю, — стараясь, чтобы голос не дрожал, произношу я.

И в следующее мгновение оказываюсь у него на руках. Он подхватывает меня как пушинку и кладёт на кровать. Следом забирается сам. Неуклонно занимает место у меня между колен, наклоняется и опускается на моё тело. Нависает надо мной, опираясь на локти. Его дыхание лижет лицо и шею, а твёрдость внизу обжигает нежную кожу.

Но он не спешит. Он будто смакует удовольствие. Тянется, целует меня в шею. Так горячо и нежно, что я буквально таю. Между ног становится совсем влажно и горячо. Снова к щекам приливает кровь.

— Доверься мне, Элина, — шепчет Дэйнарин.

Я отпускаю страх. Ловлю поток его эмоций. Теплота, нежность, никакой ярости, ничего резкого. И меня отпускает.

Он чуть подаётся вперёд, и я ощущаю его отчётливее, острее, да, наверное, слишком ярко. Чувствую внизу тугое давление. А потом он делает один короткий толчок вперёд, и я вскрикиваю от резкой, прошивающей насквозь боли.

Дэйнарин тут же замирает.

— Тш-ш, Элина, — он проводит ладонью по моим волосам. Не двигается ни на миллиметр. В глазах мелькает сожаление. — Сейчас всё пройдёт. Сейчас перестанет быть больно.

В глазах становится влажно. Я моргаю. А потом действительно боль понемногу отступает. Становится легче. И Дэйн, будто почувствовав это, доводит первый толчок до конца.

И это уже не больно. Просто, кажется, слишком много. Слишком тесно, плотно. Внутри возникает ощущение растяжения, но оно приятное, чуть тянущее, но вместе с тем в животе будто кто-то щекочет.

Я выдыхаю и как-то само собой получается, что мои ноги обвивают бёдра Дэёнарина. Пальцы уже на плечах. Он смотрит на мою правую руку, потом на меня, улыбается и начинает двигаться.

Сначала медленно и аккуратно. Все движения будто спрашивающие разрешения. Мне становится вообще не больно, и первые стоны наслаждения срываются с губ.

Дэйнарин очаровательно рычит — тихо, низко, раскатисто, как зверь, который хочет наброситься на жертву, но он договорился с совестью и держит себя за горло изо всех сил.

Толчки Дэйна становятся более ритмичными, более выверенными, я расслабляюсь полностью, перестаю стесняться. Перестаю думать. Мне хорошо. Внутри копится жар, спускаясь от груди к животу подобно шару нагретого воздуха.

И когда напряжение становится почти невыносимым, внутри взрывается лава. Я стону в голос, не сдерживаясь, внутри всё дрожит, сжимается. А в теле разливается такая сладкая истома, какой я никогда в жизни не испытывала.

Тело кажется чужим и слишком тяжёлым. Я дыщу как после марафона. Перед глазами на мгновение темнеет.

— Какая ты чувственная, Элина, — рычит сверху Дэйнарин.

Он начинает двигаться немного резче, глубже, пробирает, кажется, до самой души, наслаждение не отпускает, растекается по коже жаром. Сердце продолжает биться часто и слишком громко.

Дэйнарин осыпает моё лицо поцелуями, его ладони находят мои запястья, сводят над головой. Одной рукой он прижимает их к подушке, другой скользит по телу, останавливается на талии. Сжимает кожу. Толчки становятся жадными и очень требовательными.