Книга Дракон и диковинка для драконёнка, страница 58 – Саша Винтер

Я не удерживаюсь — закрываю глаза. Мне слишком хорошо. Словно тело ничего не весит. И главное, никакой боли. Нигде.

Я нежусь в ласковой лёгкости. Выдыхаю и открываю глаза. Вспоминаю о Дэйнарине. Я не чувствую его эмоций, и это колет внутри страхом.

Я смотрю на него, и внутри всё обрывается.

Он бледный, белый как полотно. Пальцы вцепились в подлокотники до белой кожи. Сухожилия выступили. Глаза закрыты, брови сведены. Челюсть напряжена.

На лбу выступила испарина. Капли скатываются по виску.

Ему больно. Очень. Я вижу это.

Сердце сжимает горечь. Внезапно. И удушающей волной накатывает стыд. Это из-за меня. Всё это — из-за меня.

Я прикусываю губу. Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Молчи! Нельзя говорить!

Не говорить. Не двигаться.

Я полулежу на подушках, смотрю на мужчину, который вдруг стал мне слишком дорог, и ничего не могу сделать, чтобы облегчить его боль.

Только наблюдать, как он это выдерживает.

Время идёт, сердце бьётся всё быстрее и тревожнее. И желание вскочить и броситься к дракону жжётся на спине и в пятках.

В какой-то момент линии начинают растворяться в воздухе. Красный узор дрожит, теряет форму… и улетучивается, будто его никогда не было.

Золотые линии над Дейнарином испаряются одновременно с красными моими.

— Ритуал завершён, — произносит Ветар, стирая пот со лба.

Я смотрю только на Дэйнарина. Он вдруг наклоняется вперёд, голова свешивается, руки упираются локтями в колени. И он замирает.

Я вскакиваю мгновенно. Бросаюсь к нему через всю комнату, пола под ногами не чувствую.

— Дейнарин! — почти кричу ему.

Он не отвечает.

Я падаю на колени, беру его за лицо, поднимаю к себе. Кожа холодная. Влажная.

— Дейнарин, вы меня слышите?

Ноль реакции.

Я хлопаю его по щеке. Раз. Ещё раз.

— Дейнарин! — вырывается громче.

Он не открывает глаза. У меня внутри всё падает. Я втыкаю колючий взгляд в Ветара. Он стоит рядом. Усталый, но невозмутимый.

— Что с лордом Харланом? — спрашиваю, едва справляясь с эмоциями.

— Дайте ещё пару мгновений, миледи, — произносит он ровно.

Его спокойствие меня бесит. Я снова смотрю на Дейнарина, и в душу вползает ледяной страх. Как теперь вернуть его в норму?

Элина

Дэйнарин не приходит в себя. Дыхание остаётся неровным несколько долгих секунд. Потом пальцы слабо сжимаются, будто он пытается за что-то ухватиться.

— Дейнарин… — тихо зову я.

Он медленно, будто с усилием открывает глаза. Взгляд мутный, расфокусированный, словно он всё ещё не здесь.

— Это я, Элина, — говорю, не дожидаясь вопроса.

Он смотрит на меня несколько тяжёлых тягучих мгновений. Будто проверяет, что я — настоящая. Потом закрывает глаза снова. Выдыхает.

— Я в порядке, — произносит глухо.

У меня внутри всё болезненно сжимается.

— Ты же врёшь, — вырывается у меня на «ты». Без «милорд». Без дистанции.

Он делает короткий вдох.

— Мне уже лучше… — добавляет он, не открывая глаз. — Чем было.

Я считываю его эмоции. Он держится на голой силе воли.

Я переглядываюсь с Ветаром.

— Помогите мне его уложить, — произношу спокойно.

— Конечно, — отзывается лекарь, — Следует дать лорду Харлану восстановиться. Остальное сделает его природа.

Мы поднимаем Дэйна под руки на счёт три. Он опирается на наши плечи. Огромный и тяжёлый, как медведь. И почти не может стоять сам. Только держится, чтобы не рухнуть окончательно.