Книга Дракон и диковинка для драконёнка, страница 42 – Саша Винтер

Я оказываюсь в коридоре, когда он уже отошёл шагов на тридцать.

— Тиберий, — окликаю его уже в голос.

Снова ноль реакции. Он даже не сбавляет ход. Идёт дальше по коридору.

Я не сразу понимаю, что он тут делает. Зачем ему на этот уровень? И почему он игнорирует меня?

Да что с ним такое?! Иду следом. Внутри булькает очень тревожное предчувствие, но я пытаюсь гнать от себя эти мысли.

— Тиберий! — кричу ему вслед. — Подожди меня, Ти!

Ноль реакции. Ребёнка будто подминили. Или он напрочь забыл, кто я такая.

И вдруг он сворачивается на винтовую чёрную лестницу, по которой можно подняться в то тайное место, которое нам показывал Феодор. Старая аркада на крыше.

И идёт он слишком ровно, как каменный голем. Он всегда перескакивал через ступеньки, когда мы туда поднимались.

И тут меня прошибает холод ужасающей догадки. Я ускоряю шаг как могу. Боль вкручивается в грудь словно раскалённое сверло. Я цепляюсь пальцами за перила, помогаю себе руками, стараюсь подниматься быстрее. Сердце бьётся в горле.

— Тиберий! — кричу вверх, наклонившись по центру лестницы.

И вижу только маленькую ладонь, которая скользит всё выше по изогнутым перилам.

Бездна!

Я стискиваю зубы и почти бегу. Дверь на крышу хлопает от ветра, порыв бьёт мне в лицо, и я выхожу на старую аркаду.

Тиберий уже тут. Маленькая фигурка продолжает движение по обледенелым камням всё дальше, к выступающему над стеной замка балкону.

— Тиберий, стой! — кричу я.

Ледяной воздух рвёт лёгкие, ветер треплет волосы и плащ. Я хватаюсь за перила и продолжаю движение, опасаясь поскользнуться на каждом шагу. Боль разливается по всей грудной клетки и уже не прекращается на выдохе.

Тиберий доходит до упора и принимается взбираться на перила. По мне прокатывается волна мурашек, больше похожая на судорогу. Я пытаюсь бежать. Сквозь стиснутые зубы рвётся стон. Дыхание срывается.

Я бегу к нему. Он уже на парапете. Одно неверное движение, и он полетит с балкона. Со всей высоты замка. Вниз, на камни. Неминуемая смерть.

— Тиберий! — кричу отчаянно, понимая, что не успеваю его схватить.

Он двигается по перилам, будто слышит какой-то ритм, доступный только ему. Смотрит вперёд и не выражает ни единой эмоции.

Если бы сам хотел спрыгнуть, переминался бы с ноги на ногу, смотрел вниз, как все нормальные люди — готовясь прыгнуть, думают, куда.

Тиберий не в себе. Теперь я точно это понимаю. И вспоминаю, что он остался без амулета. Он отдал его мне.

— Ти, остановись! — кричу срывая голос.

Он делает ещё шаг. Будто идёт по ровной дороге. И впереди — обрыв.

Я больше не думаю, рвусь вперёд, забывая про боль и холод.

Нога срывается на мокром камне, резь вспыхивает в груди так, что перед глазами на секунду темнеет. Но я всё равно бросаюсь вперёд.

Я хватаю его за плечо и резко тяну назад, он падает на меня. Но камни слишком скользкие. Я скользу, мир резко переворачивается, и мы вместе отшатываемся к другим перилам. Камень под моим телом трещит и проламывается. Я падаю на спину, прижимая к себе Тиберия одной рукой. Мы выпадаем на крышу и на моей накидке, как на санях, скользим вниз.

А потом мы срываемся с края и летим вниз. Я переворачиваюсь в воздухе и умудряюсь схватиться за самый край крыши. Рука скользит по мокрому камню, но пальцы всё же цепляются за выступ.