Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 132 – Рина Львович

— Какая ирония, — произнес голос, и Косуми почувствовала, как по спине пробежал холод. Это был Араками. Но его голос не звучал испуганно или радостно. В нем сквозило какое-то странное, почти садистское удовольствие. — Две маленькие мышки решили поиграть в крыс в самом грязном месте моего дома. Вы ведь не думали, что я позволю вам так легко уйти от финала этой пьесы? Свет его фонаря (или чего-то подобного) медленно скользнул вниз, выхватывая из темноты их перепуганные лица. — Ну же, не прячьтесь. Покажитесь своему спасителю. Или вы ждали кого-то более... прямолинейного?

Косуми почувствовала, как ледяной ужас сковывает её конечности, но на этот раз это был не страх перед смертью, а страх перед безумием, которое она увидела в изумрудных глазах Аракми, излучавших когда-то нежность. Этот человек не был тем союзником, которого они искали. Он не был тем, кто придет с мечом, чтобы защитить их от гвардейцев. Он был тем, кто пришел насладиться зрелищем их падения.

— Араками... — выдохнула Ася, и в её голосе не было ни капли мольбы. Только голая, концентрированная ярость. Она не стала прятаться. Напротив, она медленно выпрямилась, выходя из тени прямо в это призрачное, фосфоресцирующее сияние. — Твоя «пьеса» превращается в кровавую баню. Твой брат либо мертв, либо стал марионеткой в руках тех, кто подписывает его указы. Ты пришел сюда, чтобы смотреть на нас, или чтобы помочь? — Морпех сделала шаг вперед, игнорируя то, как вода хлюпает под её ногами. Она смотрела прямо в глаза старшего сына клана, игнорируя его насмешливый тон. — Если ты здесь, чтобы закончить то, что начали гвардейцы — делай это сейчас. Но если ты пришел играть в бога в этой грязи, то знай: мы не твои игрушки.

Фукуи тоже поднялась, чувствуя, как её кимоно весит целую тонну от воды, но она старалась держать спину ровно. Девушка смотрела на дорогие шелка парня, которые в этом туннеле казались галлюцинацией.

— Ты сказал про финал, — тихо произнесла каскадерша, её голос дрожал от напряжения. — Но в хороших драмах главный герой всегда меняет сценарий в последний момент. Ты действительно хочешь, чтобы финал был таким? Чтобы ты остался единственным зрителем в пустом, выжженном поместье?

Японка заметила, как свет в его руках дрогнул. В этом движении было что-то неуловимое — тень сомнения или просто предвкушение того, что сейчас произойдет что-то по-настоящему необратимое.

— Где Ёсихиро? — резко спросила Ася, не давая первому молодому господину возможности снова уйти в риторику. — И кто этот куратор, который «подписывает гарантии»? Говори правду, Араками. Или ты сам — часть этой тени?

Старший Минамото издал негромкий, сухой смешок, который в замкнутом пространстве туннеля прозвучал как треск ломающихся костей. Он медленно подошел ближе, и свет, исходящий от него — странное, мерцающее сияние, которое он держал в ладони, словно пойманную магическую искру — выхватил его лицо. На нем не было ни капли грязи; он выглядел так, словно прогуливался по цветущему саду, а не стоял по колено в сточных водах.

— «Помочь»? — переспросил он, смакуя слово, словно оно было горьким лекарством. — Какое скучное, приземленное слово. Вы предлагаете мне стать героем? Спасёте мой клан, восстановите справедливость, вернете порядок? Как это... не по-нашему. — Он остановился в паре шагов от девушек, склонив голову набок. Его зеленые глаза в этом призрачном свете казались светящимися изнутри, лишенными всякого человеческого тепла. Мужчина проигнорировал вопрос о брате, но его взгляд задержался на Фукуи, когда она заговорила о сценарии. — Сценарий? — его губы растянулись в хищной улыбке. — Милая моя, сценарий уже написан кровью наших предков. Мы лишь актеры, которые забыли свои роли. Ёсихиро... мой дорогой, правильный брат... он слишком занят тем, что пытается удержать небо на своих плечах. А небо, как вы заметили, уже рушится. Вы ищете куратора? Он — сама суть этого клана. Он — тот, кто верит, что для спасения дерева нужно сжечь его ветви. — Араками резко протянул руку и, прежде чем кто-то успел среагировать, схватил Косуми за подбородок, заставляя её смотреть прямо на него, проводя холодными, как лед пальцем по губам девушки. И этот жест был наполнен каким-то обреченным сожалением. — Вы были обе подошли так близко. Вы дади нам надежду, но… — Парень резко разжал пальцы. — Хотите правды? Правда в том, что гвардейцы наверху не ищут вас. Они ищут улики. И если вы сейчас не исчезнете в этом прекрасном, вонючем лабиринте, вы станете самой большой уликой в истории рода Минамото. — Он указал тонким пальцем вглубь туннеля, туда, где тьма казалась особенно густой. — Там есть сухой ход. Он ведет к западным покоям моего... личного убежища. Идите туда. Если вы доберетесь до меня живыми и с теми знаниями, что у вас есть... то сможете стать частью моего нового сценария. Вместо того чтобы быть просто декорациями для чужой казни.