Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 122 – Рина Львович

Аудиенция была закончена. Девушки поднялись с подушек. Касуми скользнула к выходу, и её шаги были абсолютно бесшумны, словно она действительно была духом. Ася последовала за ней, остановившись на пороге на долю секунды, чтобы бросить быстрый взгляд на спину Ёсихиро. Она не верила ему полностью — слишком легко самурай согласился на их условия. Но сейчас у них не было выбора, кроме как играть по этим правилам.

В комнате попаданок ожидал подстывший ужин, но все еще теплая вода, потому что Сумико-сан велела менять в бочке горячие камни.

— Ты слышала его голос? — спросила Касуми, глядя на Асю слегка восторженными глазами. — В конце Араками перестал играть. Он действительно что-то чувствует к нам. Или, по крайней мере, он не видит в нас простой инструмент, который не хочет терять. В этом мире доверие — самая дорогая валюта, и я не уверена, что мы можем себе её позволить. Она перевела взгляд на тарелку с едой, но аппетита не было

Горная медленно стянула плащ, позволяя ткани соскользнуть на пол. Она подошла к чайнику и налила себе чашку, глядя на поднимающийся пар. Морпех знала, что Араками — мастер масок, и его внезапная искренность могла быть лишь ещё одним слоем грима, более изощрённым и опасным, чем все предыдущие.

— Ты права, — Капитан не хотела расстраивать подругу, начавшую испытывать чувства к этому опасному типу, своими подозрениями, но все же не удержалась от комментария. — Доверие в этом доме — роскошь, которая ведет на эшафот. Например, его «лучшие люди». Они могут быть верны ему лично, но в этой игре верность — понятие растяжимое. Особенно когда на кону стоит жизнь. И даже если клятва принесена устно, и глядя в глаза, ее можно забыть.

— Что ж у нас осталось всего пара часов на отдых, — Касуми выбралась из лохани — Утром нас ждет настоящая легенда о «гневе духов». Я начну с кухни. Слухи, распущенные через поваров, распространяются быстрее всего.

— Кухня — хороший старт, — согласилась Горная, понизив голос до шепота, чтобы их не услышали случайные прохожие. — Повара и слуги — это нервная система поместья. Если они начнут дрожать, дрожь передастся каждому уголку этого дома. — Девушка на мгновение задумалась, прокручивая в голове карту поместья и маршруты охраны. — Я проверю восточные ворота и склад, где хранятся старые документы. Если предатель нервничает, он будет искать способ либо уничтожить улики, либо подготовить путь к отступлению. Восточные ворота — самый тихий выход, а архив — самое логичное место для заметания следов.

Расписав сценарий нового акта, девушки погрузились в сон.

Тишина, густая и влажная, постепенно рассеивалась под первыми, робкими лучами солнца, проникающими сквозь легкую дымку над горами. Жемчужно-серый свет первых лучей рассвета проникал сквозь тонкие сёдзи, мягко выхватывая из предутренней тени строгие линии деревянных балок и идеально ровные контуры татами. В поместье Минамото, утро всегда начиналось именно так — с едва слышного вздоха мира, пробуждающегося ото сна.

Жизнь уже начинала свой неторопливый, но четкий ход. Первые слуги, словно тени, бесшумно скользили по деревянным коридорам, смазывая маслом скрипучие доски, чтобы ничто не нарушило утренней гармонии. В саду, раскинувшемся за просторной верандой (энгавой), слышалось негромкое шуршание — это садовники, нива-си, уже трудились, тщательно собирая опавшие листья, подрезая кусты бонсай и заботливо очищая от ила пруд с разноцветными карпами кои. Утренняя роса блестела на мхах и гладких камнях, а бамбуковая роща за дальней стеной сада тихо шелестела под легким дуновением ветра, словно рассказывая свои древние истории.