Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 107 – Рина Львович

Время Совета наступило с пронзительным звоном колокола, который возвестил о начале собрания клана. Ася шагнула через порог комнаты первой. Она не чувствовала усталости — только тот особый вид электрического напряжения, который охватывает её перед прыжком с аквалангом или началом штурма. Касуми, облаченная в серый шелк, в приглушенном свете заката действительно выглядела как призрак, случайно зашедший в мир живых. Веер с золотым драконом был зажат в её тонких пальцах, готовый в любой момент выпустить своё «духовное» сияние.

— Готова? — тихо спросила морпех, проверяя, плотно ли затянуты её собственные темные одежды. — Помни: если я сделаю резкий шаг влево — значит, кто-то из старейшин решил проверить, насколько ты «эфирная» на самом деле, и я иду его нейтрализовать.

Фукуи подняла голову. Её взгляд был пустым, отрешенным, а голос — едва слышным шелестом:

— Духи говорят, что сегодня будет очень жарко... особенно для тех, кто привык молчать.

В конце коридора их уже ждал Ёсихиро. Он был в полном официальном облачении: черное кимоно с гербом клана Минамото, идеально завязанный пояс и меч на боку. Второй молодой господин выглядел как воплощение традиции и власти, но когда его взгляд упал на Косуми, его брови медленно поползли вверх. Мужчина замер на мгновение, переводя взгляд с «призрака» на суровую, сосредоточенную Аси. В его глазах промелькнуло недоумение, смешанное с легким ужасом от того, во что превратилось его решение нанять «экспертов».

— Вы... действительно собираетесь выйти к старейшинам в ЭТОМ?

Морпех сделала шаг вперед, её голос был сухим и твердым:

— Мы предупреждали вас, что наш подход нестандартный, Ёсихиро-сан.

Младший Минамото резко кивнул и указал в сторону главного зала.

— Идите. Но если вы превратите совет в балаган... я лично позабочусь о том, чтобы ваши «видения» стали очень реалистичными в подвале без окон. — Он развернулся и зашагал вперед.

Девушки последовали за ним, две тени — одна земная и одна призрачная.

Главный Зал Света Старейшин, синто-сёин, не имеющий себе равных по красоте и духовной значимости, являлся местом, окутанным ореолом глубокого почтения и безмолвной мудрости.

Путь к нему лежал через изысканный сад камней, где каждый валун, каждая ветвь бонсай были расположены с филигранной точностью, символизируя гармонию мира. Сейчас же украшенный еще одной скульптурой «Плодородия». Скрип идеально подогнанных кедровых дверей, открывающих вход в Зал, был единственным звуком, нарушающим царящую здесь священную тишину, если не считать легкого шелеста ветра в отдаленных кронах деревьев.

Зал был огромен, его площадь могла вместить весь отряд гвардии самурая, но всегда казался наполненным воздухом и светом. Пол был устлан безукоризненными татами, сотканными из свежей рисовой соломы, их теплый, чуть сладковатый аромат смешивался с едва уловимым запахом сухого дерева и легкого, еле слышимого ладанного дыма от невидимых курильниц.

Но истинной душой Зала был «свет». Он не просто проникал сюда — он струился сквозь многочисленные сёдзи, что составляли практически все внешние стены помещения. Утром он был нежным, жемчужным, заливая зал мягким, рассеянным сиянием, которое выхватывало золотистые волокна в старых деревянных балках потолка. В полдень он становился золотистым потоком, играющим на безупречно отполированном полу, заставляя его блестеть, словно поверхность глубокого озера. А ближе к вечеру, проходя сквозь цветные листья клена за окном, свет окрашивался в теплые оттенки оранжевого и багряного, придавая всему помещению мистическую, почти неземную атмосферу.