Книга Я – Ректор Академии Темных Тварей, страница 55 – Тина Солнечная

— Вот так… моя. Только моя.

И я не спорила.

Потому что в тот момент — так и было.

Он не отстранился сразу. Оставался рядом, пока я приходила в себя, пока моё сердце не замедлило безумный ритм. Его ладонь нашла мою, и пальцы переплелись. Без слов. Без вопросов.

Он поднялся ко мне, медленно, не спеша разрывать то волшебство, которое только что сотворил. Его движения были мягкими, почти неощутимыми, и всё же я чувствовала каждое — как будто не тело, а душа откликалась на прикосновения. Он лег рядом, обнял меня, притянул к себе, прижал щекой к своей груди, и я услышала его сердце — ровное, сильное, настоящее.

— Ты всё ещё здесь, — прошептал он, и в голосе его была такая нескрываемая нежность, что у меня защипало в глазах. — Это самая чудесная ночь. Ты ещё ни разу не оставалась так долго.

Я обвила его рукой, устроившись ближе, словно хотела раствориться в тепле его тела.

Мы целовались — не спеша, без голода, но с мягкой, обжигающей страстью. Он гладил меня по спине, по волосам, целовал в висок, в уголок губ, в лоб. Эти касания были не менее интимны, чем всё, что случилось до.

И тогда, в этой тишине, когда дыхание стало ровным, а внутри осталась только тёплая дрожь, я наконец спросила:

— Те места, где мы оказываемся… Это что? Фантазии? Или мы действительно бываем там?

Он на мгновение замолчал, продолжая ласково водить пальцами по моему плечу, будто обдумывал, как ответить.

— Это воспоминания, — наконец сказал он. — Обрывки тех мест, где бывали я… или ты. Где ты чувствовала себя живой. Или мечтала побывать. А иногда это просто сны, созданные нашей связью, нашими желаниями. Они не случайны. Но они и не совсем реальны.

Он замолчал на миг, затем добавил:

— Иногда они становятся предчувствием. Иногда — подсказкой.

Я глубоко вдохнула. Теперь мне казалось, что всё в этих снах имеет смысл. Даже то, что я всё ещё не могу разглядеть его лицо.

— А ты? — прошептала я. — Ты бывал в этих местах?

Он усмехнулся, и я почувствовала, как его грудная клетка чуть вздрогнула под моей щекой. Его пальцы продолжали мягко поглаживать мою спину, будто он не хотел отпускать даже на миг, будто боялся, что как только прекратит прикасаться — я исчезну.

— Я бы хотел тебе ответить, девочка моя, — произнёс он с той особой лаской, от которой внутри сразу становилось тепло. — Но, увы… пока не могу.

Я чуть приподнялась, опершись на локоть, чтобы взглянуть в его лицо — всё такое же расплывчатое, непостижимое, будто сон сам защищал его от моего узнавания.

— Мне показалось… — сказала я задумчиво, позволяя пальцам лениво скользить по его груди, — что это твоя спальня.

Он усмехнулся шире, не скрывая лёгкой горечи в голосе:

— Она была моей. Очень давно. Но сейчас я тут не живу. Так что… Это тебе не поможет найти меня, хитрюля.

Он наклонился и коснулся моего лба губами — легко, почти невесомо. И в этом поцелуе было всё: и нежность, и желание, и какое-то упрямое отчаяние того, кто ждёт слишком долго.

Его губы всё ещё покоились на моём лбу, когда я закрыла глаза и позволила этому касанию пройти сквозь меня, глубоко и тихо, как обещание, о котором не нужно говорить вслух. Я чувствовала его дыхание у самого лица, тёплое, родное, почти необходимое. Он был слишком близко, и в то же время всё ещё — как будто через вуаль, как будто всё это могло исчезнуть, стоит только моргнуть.