Книга Я – Ректор Академии Темных Тварей, страница 53 – Тина Солнечная

Мои руки скользнули в его волосы — мягкие, густые, пахнущие дымом и чем-то горько-сладким. Я закрыла глаза, впуская его во всё, что могла — в мысли, в чувства, в дыхание.

Он прикусил мочку уха, и я не сдержала тихий стон, который сорвался с губ — такой настоящий, живой, нужный.

— Я мог бы делать это… бесконечно, — прошептал он, притягивая меня к себе. — Пока ты не растворишься во мне.

И я… была готова. Раствориться. Пропасть. Остаться.

Его губы снова накрыли мои, жадно, глубоко, с тем странным голодом, который будто копился вечность. Он целовал, как будто хотел впиться в душу, оставить след, вплавить своё имя в моё дыхание. Его ладони тонули в моих волосах, сжимали бёдра, ласкали грудь сквозь кружево, как будто он знал каждую мою чувствительную точку, и поощрял каждую дрожь.

Но внутри меня вдруг вспыхнуло желание понять. Хоть что-то. Хоть каплю правды о том, кто он. Что он. Почему только во сне — и так близко, и так недосягаемо.

Я оторвалась от поцелуя, тяжело дыша, глядя в неясные очертания его лица — всё такое же расплывчатое, ускользающее.

— Скажи мне… — прошептала я, — кто ты?

Он замер на мгновение, его пальцы чуть сильнее сжали мою талию.

— Я не могу, — тихо ответил он, и в голосе была горечь, что обжигала сильнее любых ласк. — И ты не сможешь. Пока мы не встретимся. Пока я не сделаю тебя своей по-настоящему. Никто из нас не сможет назвать ничего, что могло бы дать подсказку другому. Так устроены сны истинных. Злая шутка богов.

Я смотрела на него, не понимая, но чувствуя — это правда.

— Поэтому я и хочу овладеть тобой, — прошептал он, наклоняясь к моему уху. — Не только поэтому, конечно, девочка моя… — и я почувствовала его улыбку в поцелуе за ухом. — Но, чёрт возьми, я жутко хочу найти тебя. И чем дольше ты ускользаешь, тем хуже.

— Ты… ты думаешь, это поможет?

— Я не думаю. Я чувствую. Связь между нами слишком сильна, чтобы сон держал её в плену. Но если ты станешь моей — по-настоящему — я смогу проснуться с твоим именем на губах.

Я затаила дыхание.

Сердце стучало, как будто сейчас что-то изменится навсегда. И он снова накрыл мои губы. На этот раз поцелуй был не просто жаждой, а обещанием.

Скоро. Мы найдём друг друга. Я чувствовала это так ясно.

Он не переставал гладить меня — нежно, завораживающе, будто сам был этим сном, этой ночью, этим воздухом. Его пальцы двигались по моей талии, по животу, по внутренней стороне бедра, лениво, уверенно, разрывая границы между телом и волей.

— А если я скажу тебе, кто я? Что будет? — прошептала я, вцепившись в его плечо, в кожу, которую не могла рассмотреть, но чувствовала так ясно.

Он замер ненадолго, и я ощутила, как его пальцы чуть дрогнули на моей коже.

— Интересно, что ты этого не знаешь… — сказал он тихо, почти с грустью. — Я думал, это знают все.

Он склонился ниже, коснулся губами моей шеи, а потом снова провёл рукой по моему боку.

— Ничего не будет, родная. Просто ты не сможешь это произнести. Попробуй, если хочешь. Но… я боюсь, что тогда сны могут прерваться навсегда. Как наказание. Богов. За дерзость.

Слова легли на мою кожу холодом, как вода в тёплую ночь. Я прикусила губу.

— Тогда я не стану, — прошептала. — Подожду… Пока сама не пойму. Или пока ты не найдёшь меня.

Он кивнул, притянув меня ближе, так, что я ощущала его дыхание на своём виске.