Книга Я – Ректор Академии Темных Тварей, страница 48 – Тина Солнечная

Теперь он не торопился.

Он изучал, пробовал, проверял — уже знал, что я сдалась, открылась и вот-вот отдамся теперь уже нашему общему порыву.

Его пальцы скользнули ниже, мягко раздвигая мои влажные губки, и я резко втянула воздух, когда он вошёл в меня — уверенно, но не глубоко, так точно, словно знал моё тело лучше меня самой. Он двигался медленно, будто изучал, запоминал каждый отклик, каждый дрожащий выдох, каждый изгиб под ладонью.

Я не могла оторвать взгляда от его лица — сосредоточенного, тёмного, опасно красивого. Он наблюдал за мной, за моей реакцией, как хищник, испытывающий власть над жертвой, которая не хочет спасения. А потом — вытащил пальцы, блестящие от моих соков.

Никакой спешки.

Он поднял руку, посмотрел — будто любовался.

А потом поднёс пальцы к губам и медленно провёл языком, пробуя меня.

— Ты сладкая, — прошептал он хрипло, низко, почти с рычанием. — До неприличия.

Слова разлились по телу жаром, ударили в низ живота, и в тот момент я не знала, где заканчивается стыд и начинается возбуждение — всё сплелось в один пульсирующий, безумный ритм.

Он наклонился, и его губы накрыли мои вновь, поцелуй был насыщен вкусом — моим вкусом.

Глубокий, требовательный, обжигающий.

Словно он хотел, чтобы я почувствовала себя так же, как он — опьянённой, потерянной, одержимой.

Он сливался со мной в поцелуе, жарком и требовательном, будто хотел впитать в себя всю мою суть, почувствовать меня каждой клеткой. Его руки были повсюду — горячие, сильные, уверенные. Я ощущала, как вся ткань мироздания рушится, остаёмся только мы: дыхание в унисон, тела, сплетённые в голодном танце.

Желание звенело в воздухе, вибрировало в груди и животе, пока он не отстранился едва-едва, одной рукой дотрагиваясь до моего бедра, другой — уже занятый расстёгиванием собственных брюк. Его напряжённая плоть, горячая, твёрдая, с бархатной кожей и рельефными венами, упёрлась в мой живот, и я невольно втянула воздух сквозь зубы, не веря, что он… такой. Не менее впечатляющий, чем его хозяин. Он взял его рукой и направил в меня, отодвигая ткань трусиков, провел по губкам, задевая клитор, слегка их раздвинул, заставляя меня снова выгнуться навстречу, погружая в меня головку члена, слегка подразнивая.

— Раздвинь ножки пошире, Аня, — его голос стал глухим, хриплым, будто и сам он уже терял контроль.

Но я не смогла.

Всё было слишком… быстро.

Слишком настоящим.

Слишком глубоко.

Я напряглась.

Инстинктивно сжала ноги.

Руки уперлись в его грудь, не толкая, но и не пуская ближе.

Он сразу почувствовал перемену. Мгновенно.

Замер.

Смотрел на меня снизу вверх, лицо его затенилось, в глазах пробежала тень осознания.

— Аня… — выдохнул он, голос стал тише. — Ты…

Я не ответила. Только смотрела на него, вцепившись в его плечи, дыхание сбивалось, сердце стучало так, что я почти не слышала собственных мыслей.

Он убрал руку. Осторожно. Остудил дыхание. Отступил на шаг, словно боясь, что резкое движение нарушит что-то очень хрупкое между нами.

— Ты девственница, — произнёс он уже почти шёпотом, как факт, который не требует подтверждения.

Я кивнула.

Смущённо.

И всё ещё слишком возбуждённо, чтобы прятать глаза.

Он провёл рукой по своим волосам, выдохнул через нос, тихо выругался — не в раздражении, а в самобичевании.