Книга Я – Ректор Академии Темных Тварей, страница 46 – Тина Солнечная

— Добивается согласия ректора на моё предложение. И если она скажет «да», я сразу уйду.

Рейман медленно повернулся ко мне. В его взгляде было всё — нетерпение, раздражение, недоумение и что-то опасно вспыхнувшее в глубине зрачков.

— Ответь ему уже. Нам нужно поговорить. Срочно.

Я вздохнула.

Хмыкнула.

Повернулась к юному чрезмерно уверенно чувствующему себя оборотню, позволив себе чуть насмешливый тон:

— Как я уже сказала ранее, я не могу и не хочу вступать в неформальные отношения со студентами Академии.

И тут в комнате, кажется, стало ощутимо прохладнее.

Я увидела, как Рейман чуть повернул голову, а его глаза заискрились ледяным светом.

— Какие… отношения? — спросил он очень спокойно. Слишком спокойно.

— Личные, господин профессор, — с подчёркнутой вежливостью ответил Гарис, не отводя от меня взгляда.

А в следующее мгновение глаза моего дракона (стоп, с чего это я решила, что он мой? А, ладно, не это важно) — вспыхнули.

Ох, и как нехорошо они сверкнули.

Рейман медленно, очень медленно повернулся к Гарису. И если в его взгляде до этого ещё теплилась тень самообладания, то теперь она растворилась без следа. Он выпрямился, расправляя плечи, и в его позе, голосе, самом присутствии возникла та звериная, древняя сила, которой не могла бы обладать ни одна человеческая душа.

— Она моя жена, — произнёс он ровно, почти шепотом, но от этой тишины мороз прошёл по коже. — И если я увижу тебя ещё раз рядом с ней… хоть за километр, хоть случайно, хоть под благовидным предлогом, — я не стану смотреть… ни на твою молодость, ни на твой ранг, ни на твою родословную. Я просто вырву тебе глотку. И ты не выживешь.

Гарис смотрел на него спокойно. Ни страха, ни злости, ни даже раздражения — только лёгкая тень презрения в уголках губ. Он медленно повернулся ко мне и заговорил всё тем же спокойным голосом, выделяя нужные слова с таким акцентом, что их невозможно было не услышать:

— Я вашу причину услышал.

И вышел. Просто развернулся, не торопясь, не дрогнув. Ушёл, как будто в комнате не бушевала магия, как будто не стоял перед ним взбешённый дракон. Как будто всё это его не касалось.

А я перевела взгляд на Реймана.

Он стоял, дыша тяжело, пальцы сжаты в кулаки, грудная клетка ходила ходуном, а челюсть была стиснута так, что я боялась — вот-вот треснут зубы. Я приподняла бровь, скрестив руки на груди, и спокойно, как только могла после всего произошедшего, спросила:

— Что?

Он посмотрел на меня. Долго. Слишком долго.

А потом выдохнул сквозь сжатые зубы, и я впервые поняла — он действительно, по-настоящему зол.

Он медленно, почти нехотя, но с пугающей решимостью обошёл стол, будто охотник, замыкающий круг. В его движениях не было ни суеты, ни колебаний — только сосредоточенность и внутренняя ярость, которую он не скрывал. Когда оказался рядом, без предупреждения взял спинку моего стула, развернул его к себе и чуть подтянул, приблизив меня, как ни в чём не бывало, словно я была не ректором академии, а… его добычей.

— Ты должна понимать, — заговорил он хрипло, глаза горели яростью и чем-то куда более тёмным, чем просто ревность. — Дракон не потерпит конкурентов.

Я прищурилась, стараясь удержаться от ответного всплеска эмоций — слишком близко, слишком напряжённо, слишком… опасно.