Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 49 – Ната Лакомка

Она впервые попробовала силу этой магии на живом существе сознательно. И получилось, что пока она двигалась, данав был как зачарованный. Как только остановилась – сознание у него пробудилось.

Всё, как у змей, когда они гипнотизируют свою жертву движениями колец.

Значит, ей предстоит непростая задача – танцевать перед Кукушкиным сыном, пока он не сделает то, что нужно.

Что ж. Анджали могла танцевать ночь до утра. И не падать на рассвете от усталости.

Лавана догнал её на взлётном поле. Его небольшая вимана стояла в стороне от виман богов.

— Куда сейчас? – спросил он коротко, открывая дверцу и помогая Анджали забраться внутрь.

— В Тринаку, – ответила она. – Дождёмся, пока он вернётся домой, а потом будем действовать. Я приведу его, когда станет темно. Гандхарвы заканчивают работу на закате солнца. А потом…

— Знаешь, я подумал… – Лавана почему-то не торопился поднимать виману в воздух.

— Ты о чём? – Анджали повернула голову и посмотрела на данава пристально и внимательно.

— Ты хочешь заставить того гандхарва совершить преступление… Ты понимаешь, что об этом узнают, и его жестоко накажут? Возможно, он сам попадёт в амокшу. Или отправят в изгнание на землю.

— Ты его жалеешь? Ты не хочешь спасти Танду?

— Тот гандхарв не виноват в том, что случилось. А ты хочешь использовать его. Как… как манговый плод. Выжать мякоть, а кожуру выбросить.

Они помолчали, глядя теперь прямо перед собой, в прозрачное окно небесной колесницы.

— Он не стоит жалости, – произнесла, наконец, Анджали. – Он с душой змеи и собаки.

— Это не значит, что им следует пожертвовать ради чужого спасения. Плохой характер не причина…

— Характер? – голос Анджали зазвенел медью. – При чём тут характер, данав? Хорошо. Я тебе расскажу. Хотя собиралась молчать. Когда меня отправили на землю соблазнять Вамадеву, Хема искала кого-нибудь, кто согласится улететь из Тринаки, нарушив запрет богини Шакти. Она пришла к Коилхарне. Он пообещал, что поможет, если Хема проведёт с ним ночь.

Краем глаза она заметила, как вскинулся Лавана.

— Она провела, – продолжала Анджали, чеканя каждое слово. – Ублажала его до рассвета. А потом он просто посмеялся и выгнал её. Этого достаточно, чтобы ты перестал его жалеть?

Она не удержалась и снова посмотрела на данава.

Он зажмурился, вцепился в руль виманы и так крепко стиснул зубы, что играли желваки.

Анджали дала ему ещё немного времени, чтобы осознать, принять и возненавидеть. Пусть возненавидит Коилхарну, как она ненавидит. Как она ненавидит всех этих похотливых, глупых, надменных, жестоких мужчин. Кроме… кроме одного. Танду не такой. Единственный не такой, как они все.

— Я могу ненавидеть его, – заговорил данав, открывая глаза и как-то мгновенно успокаиваясь.

Даже руки перестали дрожать, а лицо стало спокойным, почти безмятежным.

— Могу ненавидеть всей силой души, – повторил он и добавил: – Но не могу допустить, чтобы его наказали за преступление. Пусть он подлец и презренное ничтожество, но он не нарушал карму. Пусть я и считаю, что божесвенные законы против апсар несправедливы, но это – закон. И закон нарушен не был.

— Послушай… – начала Анджали с раздражением, но данав её перебил.

— Я помогу тебе освободить Танду, – сказал он твёрдо. – Используй для этого знания того гандхарва. Но когда вы с Танду спрячетесь на земле, я признаюсь, что это я применил колдовскую силу данавов и проник в амокшу.