Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 46 – Ната Лакомка

Когда утром наставница Сахаджанья открыла глаза, её бывшая ученица уже хлопотала возле очага, наряженная, как и в юности, только в шёлковую ткань вокруг бёдер и в золотые украшения на шее и руках.

— Я принесла свежего козьего молока, – сказала Анджали весело, раздувая огонь, – и нашла у вас муку и масло. Сейчас напеку лепёшек, и мы поедим.

И хотя Сахаджанья посматривала на неё с подозрением, Анджали ни словом не обмолвилась о вчерашнем и ничего не говорила о будущем. Сразу после завтрака она засобиралась в Амравати.

— Ты какая-то слишком спокойная, – заметила Сахаджанья, нервничая. – Будто не скакала вчера по площади, расшвыривая тарелки с гулалом.

— Оставим вчерашнее вчерашнему, – безмятежно отозвалась ученица. – Пришло утро, и то, что было вчера, забылось, как прошедший день.

— Хорошо, если ты говоришь искренне.

— Говорю, как на сердце, – Анджали даже прижала ладони к груди, показывая, насколько искренни слова. – Не беспокойтесь за меня, наставница. Я знаю, что делаю.

— Вот это-то и пугает, – пробормотала Сахаджанья.

Вернувшись в Амравати, Анджали старалась держаться холодно и невозмутимо. Разумеется, она тут же попала в руки царя богов, и в этот же вечер, проспавшись после праздника, Шакра опять возил её в пещеру амокши, чтобы устроить там совокупление у гроба Танду. Возницей был Коилхарна, и он жадно ждал, не одарит ли его царь снова, разрешив провести время с избранной наложницей.

Но Шакра не пожелал отпустить Анджали и по возвращению в столицу богов повёл её на новый праздник.

Глядя, как танцуют апсары, слушая игру гандхарвов, Анджали была далека от общего веселья. Освободить Танду – вот что занимало её сейчас. Очаровать Коилхарну танцем, заставить полететь к чёрной скале, открыть гробницу – это было частью плана. Только что делать потом? Путь виманы легко считывается. Даже если они спустятся на землю и скроются в лесу, боги отправятся в погоню и скоро найдут беглецов…

Просить убежища в Патале? Но Танду теперь не наг, а человек. И Великий Гириши сам убил его в прежней жизни. Разве можно рассчитывать на милость, совершив второе преступление против богов? А это будет преступление, страшнее которого нет во всех трёх мирах… Освободить пленника из зала амокши… Даже потребовать любви Великого Брахмана по сравнению с этим кажется не таким ужасным проступком…

Несколько дней прошли, как в дурном сне.

«Апсара не принадлежит себе, она должна обнимать всех и каждого, как волна», – повторяла Анджали, как мантру, снова и снова подчиняясь страсти царя богов. Но разъединить тело и душу оказалось труднее, чем отделить чай от молока, когда они смешаны в чашке. И чем дальше, тем противнее и тягостнее была эта обязанность – ублажать, подчиняться, раскрывать с готовностью объятия.

Но и раскрывая объятия, Анджали думала лишь о том, куда спрятать Танду. Куда увезти, как скрыться из небесного царства, как избежать погони.

После очередного возвращения из пещеры амокши, Анджали шла ко дворцу, погружённая в свои мысли. Шакра пожелал наведаться в Брахмалоки, и его вимана поднялась в воздух, когда Анджали дошла до колонн.

Оглянувшись, она проследила взглядом полёт небесной колесницы, посмотрела в сторону…

На площадке возле виман стоял Майя Данава.

Анджали поймала за прядь распущенных волос пробегавшую мимо служанку и велела: